– Посмотри, Катрин, я посадила фиалки на этой клумбе и добавила несколько кустов роз, – старая женщина, закутанная в шерстяной платок и пахнущая ромашковым настоем, неспешно и осторожно переступала между узкими грядками. – Я всегда мечтала, чтобы здесь стояла коляска с твоим малышом.

– Бабушка Эльза, но ты же знаешь! Это невозможно! – раздражённо возразила девушка невысокого роста, хрупкая на вид. На тонком, нежном лице взметнулись длинные брови, синие глаза выдавали впечатлительную и мечтательную натуру. Но свежесть молодости была омрачена усталостью от мыслей, терзавших её несколько лет. Катрин сорвала стебель колокольчика и, повертев в руках, нервно изломала его и порвала на мелкие части.

Эльза внимательно посмотрела на внучку и взялась за спинку скамьи.

– Ален мечтает о ребёнке. Я вижу, как он смотрит на детей. Может быть, у тебя есть сомнение в своём желании, и ты просто не заметила, когда пропустила это в свой разум? Вы ждали, когда Ален получит хорошую работу…

Катрин отвернулась и сделала вид, что рассматривает сад. На кирпичной стене почти до крыши вилась дикая красная роза. Трещины дорожки заросли травой, а на клумбе пылали крупные алые маки. В глубине сада раскинул крону высокий дуб.

Молодая женщина долго не могла забеременеть. После лет болезненного ожидания, множества анализов и опустошающих процедур врачи только развели руками, ссылаясь на беспомощность науки, и Катрин была в отчаянии. Врачи не находили у неё никаких отклонений! Здорова!

– Пойдём в дом, Катрин. Сегодня слишком яркое солнце, – Эльза потянула её за рукав.

Они вошли в большую веранду, закрытую от жарких лучей плотными шторами, и расположились в плетёных креслах у небольшого круглого стола. Эльза посмотрела на Катрин и убедилась, что напряжение, вызванное её словами, ещё не отпустило внучку.

– Бывает, что врачи не могут помочь, но случается чудо, и высшие силы помогают родиться ребёнку. Словно что-то незримое вмешивается в ход жизни и протягивает женщине младенца, как тихий дар, – Эльза продолжала разговор, подливая в чашку внучки травяной настой. – Я расскажу тебе легенду, которая передаётся из уст в уста с XIII века.

– Да разве легенда может мне помочь? – ответила Катрин. – Все доверяют врачам, а они говорят… да ты знаешь.

Напоминание о её беде разбередило душу молодой женщины, и она неспокойно ёрзала в кресле. Эльза продолжала:

– Слушай, девочка. В те времена, когда короли вершили судьбы, а крестьяне кланялись солнцу и земле, в замке неподалёку от Лиона жил рыцарь. Его имя давно затерялось в пыли столетий, но память о его верном друге – псе по имени Гинфорт сохранилась. Он сопровождал рыцаря во всех охотничьих вылазках, но ещё был бессменным сторожем замка. Люди говорили, что в глазах пса светилась особая мудрость, будто он знал больше, чем полагалось зверю. Это был не просто пёс – верный друг, умный охотник. Гинфорт не знал страха, но был кроток с ребёнком рыцаря – розовощёким младенцем, который любил тянуть пса за уши, зарываться в его густую шерсть и даже, прости Господи, жевать его хвост.

– Это интересно, бабушка, – нехотя сказала Катрин. – Продолжай, даже если это выдумка.

Бабушка укоризненно посмотрела на внучку и пододвинула к ней блюдце с печеньем.

– В один хмурый день рыцарь ушёл в лес за дичью. На этот раз он покинул замок в одиночестве, оставив сына под охраной Гинфорта. Но когда вернулся, его охватил ужас: колыбель была опрокинута, а Гинфорт стоял рядом, с окровавленной пастью и хриплым рычанием, отдающимся эхом от каменных стен. Рыцарь подумал, что Гинфорт загрыз мальчика. Его разум помутился, слепой ужас затмил память о преданности пса. В порыве гнева он выхватил меч и одним ударом лишил Гинфорта жизни.

– Какой ужас, бабушка! Как жаль ребёнка! – воскликнула Катрин.

– Вот и ты… – огорчённо продолжала старушка. – Когда замершее время снова тронулось с места и в воздухе раздался тихий, требовательный плач, рыцарь понял свою ошибку. Под колыбелью, рядом с убитой змеёй, лежал его спасённый сын – целый и невредимый. Тогда рыцарь понял, что Гинфорт не предал его, а защитил малыша.

– Спас ребёнка… какой преданный и верный пёс… Наверное, рыцарь сохранил в тайне память о собаке. Может быть, люди потом рассказали его сыну эту историю. И что рыцарь сделал дальше?

– С того дня он носил в сердце неизбывную вину. Он приказал похоронить Гинфорта, как воина, со всеми почестями, которых не знал ни один пёс. Его тело опустили в колодец, укрыли камнями и землёй, а над этим местом посадили деревья. Позже был возведён склеп, а рядом поставили табличку, чтобы никто не забыл подвиг того, кто отдал жизнь ради ребёнка.

– И что было дальше?

Катрин живо представила маленького мальчика, старинный замок, верного пса и так расчувствовалась, что слёзы уже были готовы политься из глаз. Бабушка протянула ей белоснежный вышитый платок.

– Ну что… Прошли годы. Рыцарь умер. Замок разрушился. Но история пса не исчезла.

Бабушка внимательно посмотрела на Катрин, которая теперь слушала, стараясь не пропустить ни одного слова.

– С тех пор женщины, которые не могут родить, – проговорила бабушка внятно и со значением, – с пустыми колыбельками и измученными ожиданием глазами приходят в рощу, где был похоронен Гинфорт. Они молятся. Говорят, будто бы пёс всё ещё слышит. И помогает… Словно по велению самого неба, те, кто уже отчаялся, вдруг становились матерями. А больные младенцы, которых приносили к могиле, выздоравливали, как будто над ними склонился невидимый страж с золотыми глазами. Местные начали звать Гинфорта святым – не по решению церкви, а по зову сердца.

Бабушка немного помолчала, подождала, пока её рассказ уляжется в голове Катрин.

– Девочка, послушай меня. Пойди в эту рощу. Посиди в тени у склепа, возможно, услышишь еле различимое дыхание. И, быть может, рядом с тобой тихо сядет пёс – оберег, чья преданность не умирает.

– Я подумаю над этим, бабушка, – сказала Катрин. – Мне надо идти. Ален просил не задерживаться, он хочет вечером покататься на лодке. Со мной.

Только закрылась дверь за внучкой, Эльза заторопилась на соседнюю улицу. Дверь открыл пожилой мужчина в кожаном фартуке.

– Добрый день! Успел, сделал? – поспешно спросила Эльза. – Всё, как я просила?

– Всё в точности! Сейчас переоденусь и отвезём.

Через несколько минут они вышли из дома.

***

Неожиданная смерть бабушки подкосила Катрин. Врач написал длинный диагноз. Близкие подумали, что, учитывая возраст Эльзы, он и не стал сильно заморачиваться.

После соблюдения всех традиций по прощанию с Эльзой, родители Катрин сразу уехали. А сестра Алена с двумя детьми – мальчиком восьми лет и шестилетней девочкой осталась на несколько дней. Муж Катрин привязал к ветке дуба качели и целый день возился с племянниками, пока его сестра ездила за покупками. Оторванные от своих гаджетов, дети выпекали пирожки из песка, вместе с дядей строили скворечник на дубе. Ален, словно вспоминая своё детство, выдумывал множество других игр, в которые можно играть только во дворе. Дети прятались в разных местах – среди кустов, за ограждением террасы, в беседке – и громко выражали свой восторг, когда находили друг друга. Они вместе соорудили верёвочную лестницу и забирались на дуб. При этом дети смеялись, визжали, кричали.

Катрин казалось, что муж совсем забыл о её существовании, и только тогда заметил, когда она позвала всех обедать. Убрав со стола, она ушла в свою комнату, и почувствовала себя совсем одинокой. Полистав дневник бабушки, в котором в последнее время были записи только по выращиванию цветов, Катрин достала и бережно погладила каждую бусинку янтарной нитки – бабушка носила их всегда.

Она подумала, что Ален, наверное, устал ждать, когда у них появится свой ребёнок. И хотя всегда знала, что муж её любит, сейчас уже не была так в этом уверена. Катрин почувствовала, что слёзы душат её. Она не могла смириться с разрушением того очаровательного образа малыша, который носила в себе, а теперь к боли потери Эльзы добавились мысли о годах ожидания и несбывшихся надеждах. Она заплакала сначала глухо, так чтобы никто не услышал, стараясь не потревожить радость, летящую в звуках, доносящихся со двора, а потом плакала всё тише, пока спасительные слёзы не принесли немного облегчения.

Спустя некоторое время Катрин всё-таки пошла в ту рощу. Слова бабушки запали ей в душу, и теперь, когда её не стало, завет Эльзы был последней волей мудрой старушки. И хотя та часто рассказывала и другие старинные истории – эту Катрин помнила особенно чётко, ведь бабушка в конце разговора ещё раз напомнила, что легенда правдива и передаётся в их семье из поколения в поколение. Да и расспросив людей, Катрин узнала, что эта история, хотя и очень давно, но действительно была.

Роща начиналась сразу за железнодорожной насыпью – неприметная, будто случайная. Тень от старого замка падала на густые заросли деревьев и кустарников, в которых царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Казалось, время здесь остановилось, словно сама земля хранила нечто священное. Входя в рощу, Катрин испытала странное волнение, будто шла навстречу неведомому и вечному.

Она подумала, что всё-таки поторопилась, нужно было выбрать другой день, а не этот серый, с моросящим мелким дождём. Колени вязли в мокрой траве, но она шла, веря, что найдёт это место. Катрин не увидела ни указателей, ни туристических троп, но заметила покосившийся столб, где ещё можно было различить выцветшую надпись:
«Ginfors, le chien fidèle» — «Гинфорт, верный пёс».

Неподалёку был широкий старый пень, давно потерявший рисунок колец, и Катрин присела на него. Наверное, за дни ожидания в ней накопилась тоска, которая душила её, и сейчас выплеснулась слезами мольбы. Катрин не знала молитв – она просто говорила сбивчиво, обрывочными фразами:

– Я не знаю, слышишь ли ты. И не знаю, зачем вообще сюда пришла. Я ведь не верю в чудеса. Но мне больно. Устала бороться, устала ждать. Просто... если ты там, если можешь – помоги. Пожалуйста…

Слова растворились в воздухе. И вдруг что-то мягко коснулось её ладони. Она вздрогнула – рядом стоял пёс. Большой, старинной породы, с умными янтарными глазами. Он не лаял, не вилял хвостом – просто смотрел. Катрин не смела пошевелиться.

– Ты... откуда ты взялся?

Пёс подошёл ближе, уткнулся носом в её ладонь и сел рядом. Тёплый, живой, настоящий.

– Неужели это правда? – подумала она. – Такая старая легенда. Столетия прошли…

Катрин продолжала сидеть, словно впитывая магию этого места, представляя замок, рыцаря, ребёнка в колыбели, разорванную змею. Солнечные лучи полосками скользили по траве, и она чувствовала, что её душа наполняется светом, а что-то невесомое, чистое, тёплое, хорошее зарождается внутри, медленно разгорается, растёт, наполняя её душу радостью.

Дождь постепенно утих, и Катрин не сразу заметила, что пёс исчез. Остались только следы на мокрой земле и странное, необъяснимое ощущение покоя.

– Что же будет? – подумала она, но впервые за много месяцев почувствовала, что на душе стало легче.

А через два месяца Катрин узнала, что беременна. Она не спрашивала себя: кто родится? Сын? Дочь? Это не имело значения. Главное – чудо произошло.

Когда Катрин с мужем снова пришла к могиле пса, был солнечный день. На полуразрушенных стенах старого замка играли кружевные тени. Стояла такая же тишина, только птицы возились на ветвях, принося раздобытый корм в свои гнёзда попискивающим птенцам.

Катрин положила у столба белые цветы, игрушечную собачку и снова ощутила дыхание тишины, в которой жил Гинфорт. Женщина знала: он здесь и ждёт других, которые станут матерями.

***

Мужчина в кожаном фартуке стоял на крыльце дома и смотрел на прохожих, поджидая клиента. Мимо него прошла невысокая девушка с синими глазами, она бережно везла коляску с малышом. Мастер узнал в молодой матери внучку Эльзы и вспомнил тот день, когда они поехали в рощу. Старушка тогда указала ему место, где он установил столб и прикрепил состаренную табличку с надписью «Ginfors, le chien fidèle» — «Гинфорт, верный пёс». Эльза немного наклонила столб, и мастер хотел выровнять его, но бабушка настояла, чтобы оставалось так. Она уверяла, что там когда-то была похоронена собака, память о которой ей очень дорога.