Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
  Все произведения » Проза » Рассказы » одно произведение
[ свернуть / развернуть всё ]
"Словушко"   (Бакенщик)  
    В своё время поэт Гарри Напольный был известен тем, что когда сочинял стихи, то в поисках свежих рифм громко ругался матом.
    Тут надо кое-что пояснить. Непечатных слов в его в произведениях, конечно, не было. Это были добрые, милые, немножко восторженные стишатки о послушных детях, добрых родителях и красивой природе. Но вот когда он подыскивал нужное слово (соединял какие-нибудь безобидные «мышка» и «ишь, как»), то аж стены в его жилище ходили ходуном. Можно было подумать, что Гарри Напольный не стихи слагает, а распекает в хвост и в гриву пехотный взвод.
    После выхода в свет лирического сборника «Улыбкой светит солнышко» он решил, что так продолжаться не может. К тому же пристрастие к чёрной брани мешало неформальному общению с критиками и другими профессионалами пера.
    По совету знакомого корректора, Гарри Напольный испросил творческий отпуск и уехал в Реабилитационный центр, в котором опытные врачи-лингвопсихиатры где лаской, а где таской излечивали самые запущенные формы срамословия. Понятно, что без желания самого больного избавиться от вредной привычки успех никто не гарантировал. Программа «Семь шагов к нормативной лексике» показалась поэту перспективной, да и другие анонимные матерщинники возлагали на неё последние надежды.
    Центр помощи матерно-зависимым назывался «Словушко».
    Сюда съезжались отпетые похабники – каждый со своей нелёгкой, подчас драматической судьбой. Их гонорары и личные сбережения уходили на штрафы за брань в общественных местах. Многие недоедали, одевались в обноски. Бедняги не могли подрабатывать репетиторами или преподавать риторику в железнодорожном училище. Не раз они клятвенно обещали себе не ругаться матом, однако воздержание, как водится, приводило сначала к ломке, а затем и к чудовищному срыву. Из этого заколдованного круга, казалось, нет никакого выхода.
    Приятно удивило, что в «Словушке» не практиковалось никакого насилия над личностью. Каждый больной сам выбирал, матюкаться или нет. Нетяжелый физический труд на свежем воздухе, целебные напитки, а вечерами лирические песни у костра, общение с дружелюбным персоналом лечебницы постепенно делали свое дело. Горластые анонимные ругатели лучше узнавали друг друга. Гарри Напольному поручили возглавить студию для самодеятельных поэтов. Их сюда прибыло немало. Из каждых пятерых постояльцев Центра «Словушко» четверо заполучили опасный недуг в ходе своих первых литературных опытов. Среди же прочих пациентов были артисты театра и кино, работники похоронных бюро, нянечки, дипломаты. Не было ни одного боцмана. Ни одного сапожника... Вот как стереотипны бывают наши представления о теневых сторонах свободы слова! Зато была пожилая тайская профессор Сунь Гжо, которая совсем не понимала по-русски, однако, наслышанная о чудодейственных методиках, приехала вроде как подлечиться впрок.
    Как объясняли врачи, переставший ругаться матом человек первое время ощущает дискомфорт, болезненные позывы в слуховом проходе, колики в паховой области. Ему становится трудно принимать решения. Некоторых пугает горечь во рту. Но не нужно бояться, со временем неприятные симптомы проходят. Человек буквально перерождается. Так произошло и с нашим Гарри. Прошлое всё чаще стало казаться поэту мучительно затянувшимся кошмарным сном. Поэт много гулял по живописным окрестностям «Словушка» и на ходу что-нибудь да рифмовал. Причём делал это легко, празднично, без обычного «закадрового сопровождения». Получалось, и неплохо. Тайская женщина-профессор, следуя по пятам, молча вслушивалась и сочувственно кивала. Чтобы закрепить успех, а заодно испытать силу воли, он нарочно выбрал для прогулок речку Обля, что протекала недалеко от деревеньки Мутково Уйбищенского территориального образования. Речные пейзажи так и располагали к умиротворённой радости. У тихой заводи как-то особенно хорошо мыслилось и сочинялось.
    Уже на третий день социальной адаптации Гарри Напольный задумал новую детскую поэму о современниках. Название такое: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» В центре была большая, самоотверженная любовь к маме и папе, а по периферии – событийного характера диалоги и забавные кувыркания домашних питомцев. Напольный медлил, ибо знал, как коварно бывает творческое горение, каким боком оно может повернуться, как порой жестоко оно ломает новоприобретённые навыки мудрости и простоты.
    Он работал не спеша, наслаждаясь. Если раньше поэт Напольный неистовствовал над каждой строкой, то теперь, переполненный внутренним нежным светом, медленно, со вкусом приставлял словушко к словушку, любовно ткал масштабное полотно большой эпической силы.
    Впоследствии он частенько упирал именно на «эпическую силу» задуманного произведения. Произошло, однако, неожиданное. Сказать, что видавший виды издательский редактор не пришёл в восторг от рукописи Напольного – значит, сильно погрешить против истины. Сказать, что остался ею недоволен – это ничего не сказать. Опытный литсотрудник издательства «Светлячок» сразу заподозрил неладное ...
    Что это? Где хвалёная легкость гаррикова пера? Стихи мало того что корявы, в них сквозят странные звукоподражания, они полны сомнительных намёков, если не сказать прямее. Ну зачем ребёнку обязательно мечтать о горах Акатуя и что ему понадобилось в Пизанской башне? И откуда в сказочной стране взялся «клёпанный грот»? Что за странные лексические предпочтения, словно автора поэмы кто-то за язык тянет… Из слова «блин» автор устроил тут какую-то разухабистую масленицу! Упреки редактора были один болезненнее другого. Перетасовывание рифм и образов напоминает позвякивание при мытье посуды или сдержанный чих в подушку и вообще чувствуется подспудная неприязнь ко всему роду человеческому.
    Приговаривая: «Да, ты ... прогулялся!» чиновник издательства «Светлячок» сложил рукопись вчетверо, потом ещё вчетверо, с силой запихнул в мусорную корзину, надавил сверху каблуком и снабдил кратким напутствием.... Бедный Гаррик! Дар молодого поэта капитулировал перед натиском форсмажорных обстоятельств. «Остановись мгновенье? – грозно улыбнулся редактор. – Тудыть-растудыть, ты понял, Гаврила Демьяныч? Как бы тебе, дружок, не пришлось отправиться в другой профилакторий. Где мозги обтачивают, а не размягчают».
    Много позже я докопался до истины. Насколько могу судить, сквернословие служило Гарри подсобным рабочим средством и не перетекало в его творчество. Как только любимый инструмент остался невостребованным, так в сочинениях Гарри стали упрямо прорастать дрянные обсценные плевелы, и бороться с ними у него не достало сил. Так что, всё хорошее имеет свою плохую сторону – это зависит от точки зрения, как говаривал, кажется, Томас Мор.
    «Ты что же, Гаврик, натворил-то с собой, – по-дружески участливо бормотал я. Походящих интонаций у меня не находилось. – Как же это вышло-то с тобой, Гаврик, да ты в своём уме?» А он в ответ хмурился, сопел и, засучив рукава, что-то такое деловито рифмовал и рифмовал, подкрепляя себя обычными дозами речевой скверны, мучительно искал самые нужные и дорогие слова (технология стихосложения невероятно сложна и загадочна).
    Близилось Восьмое марта, и у Гарри истекал срок кое-каких договорных обязательств. Мне было жаль отрывать его от работы, я попрощался и прикрыл за собой дверь. Вслед послышался взрыв отборной трёхэтажной ругани. С потолка посыпалась побелка. Поэт с боем вторгался в неуправляемый, плохо организованный мир русского языка, и ловля ускользающих созвучий как раз была в самом разгаре. Я облегчённо вздохнул: Гарри Напольный опять в форме и усиленно готовится к Фестивалю детской песенки в Праздник любимых мам.
Опубликовано: 03/10/21, 17:28 | mod 03/10/21, 17:28 | Просмотров: 16 | Комментариев: 1
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (1):   

Да уж, словушко - не воробеюшко...
Местами смешно, местами - жизненно.
Aleker   (04/10/21 12:53)