Это пятьдесят девятая публикация проекта "Миры".

Полный интерактивный каталог проектов Созвездия и Миры

---

Здравствуйте)
Творчество Александра Соломатина многогранно. Хочу рассказать ещё об одной странице.
О главном. О высоком. О человеческом.



Бывают такие стихи, которые прочитаешь, и просто молча уходишь, чтобы не расплескивать. Нет, чтобы не перемешивать свои слова с тем, что родилось от этих. Все они о главном для каждого человека. Но опять же, у Александра они говорят так просто и по-человечески , попадая прямиком из сердца в серце. Их нельзя цитировать отдельными словами. Их надо читать целиком и в тишине. А если на такое наткнешься неожиданно, то остальное отложиться на потом.

Ходят обычные вроде люди:
Смотрят обычные вроде фильмы,
На выходные меняют будни,
Ставят привычно на шесть будильник.
Папы с детьми зависают в чайной,
Мамы усиленно драют рамы –
И совершенно не замечают,
Что похудели на десять граммов.
Чтобы спокойно поспать, покушать
Вкусно без шума и лишней пыли,
Людям душа не нужна, и душам
Вдруг показалось, что их закрыли.
Очень скучали по воле души –
Бились о прутья телесных клеток,
Выли, а ночью пролезли в уши,
Вырвались и убежали в лето.
Люди освоились понемногу:
Баба, мол, с возу – кобыле легче!
Жаль, только радоваться не могут,
Да и печалиться тоже.
Нечем...
Десять граммов



Жёлтый цыплёнок настырно клюёт зенит.
Пропасть ощерилась, словно собачья пасть.
Тяжко дышать и от ветра в ушах звенит.
Пройдена четверть... Эх, только бы не упасть!
Ангел-хранитель устроился на плечах:
Я оступился – а он поломал крыло...
Буду тащить бедолагу. Я обещал.
Главное, чтобы под вечер не замело
Замок, где знахарь – мужик из чужих краёв –
Лечит увечья волшебной своей рукой.
Мигом крыло покалеченное твоё
Вправит, а там и до неба недалеко...

Ангелы нынче других дураков хранят –
Тех, кто на суше не чувствует берегов.
Чтобы крылатый и дальше хранил меня,
Нужно всего лишь
..............................сегодня
.........................................спасти
....................................................его.
Хранитель

Со стихотворения "Подснежник " началось мое знакомство с творчеством Александра.
Подснежник - душа - стирали-сушили - чистая - боюсь.
Как очередью слов по моему сердцу.
Взяла в избранное и историю, и автора. Сразу.

Погода лупит прямой наводкой по самочувствию горожан.
На теплотрассе подснежник робкий трясется, словно моя душа –
Её вчера целый день стирали без порошка в ледяной воде.
Затем, без совести и морали, сушить повесили на гвозде.
Душа чиста, как льняная простынь – тогда откуда на сердце грусть?
Поисковик на мои вопросы не отвечает.
И я боюсь.
Подснежник

Стихи о друзьях наших меньших и их проблемах всегда трогают за живое. Потому что они такие же как мы, люди, только другие. Поэтому это, вроде, про песелей и котов, но это про нас. Про людей. Поэтому тоже молча. И тоже до глубокого, до самого.

Слабые лапы не держат худое тело.
.....Скоро весна...
..........видимо, не дожить.
Короток век дворняжий. Ну что поделать –
.....Сил больше нет.
..........И, кажется, нет души.
Стая ушла вперёд – родичи ждать не будут.
.....Голода нет.
..........Осталась тупая боль.
Сытые люди из теплых бетонных будок
.....Смотрят куда-то.
..........Смотрят не на него.
Силы важно беречь. Ночь убивает быстро.
.....Ветру –
..........Последнюю арию –
..................................В унисон!
Он идёт.
.....Медленно,
..........словно чумная крыса.
Главное – не упасть и
.....не
..........сорваться
..........................в со...
Пес

«А что нам надо? Да просто свет в оконце...»
Сергей Галанин

От злого огненного блюдца под сень дворовых тополей
сбежали кот по кличке Куцый и пёс по имени Валет.
Собакен думал о хорошем: пропали язвы на груди,
зимой на улице не брошен, лопатой дворницкой не бит.
Кошак в мечтах когтил диваны, имел ухоженную шерсть,
и к недотроге из Сиама был вхож в квартиру номер шесть.
Они отчаянно грустили. Но тут, угрюмый и седой,
бобыль с девятого, Василий, им приволок пакет с едой.
Как пахли индюшачьи лапы, куски варёной колбасы! –
объедки как людская плата за голод, боль и недосып.
Друзья схомячили огрызки, умяли даже чёрствый хлеб –
порой еда из общей миски сближает лучше всяких скреп.
Потом упали, обессилев. Урчал как дизель старый кот,
обняв собаку, а Василий, любуясь ими, думал: вот
и эти вроде твари Божьи, но не дерутся никогда,
и снится им примерно то же: лоток, хозяйка и еда.
Душе в житейской круговерти не удалось окаменеть.
Он произнес: «Вствайте, черти... Хорош валяться. Марш ко мне!»
Твари

У Александра есть стихи, где все просто и буднично - и персонажи, и ситуации. Они вроде с улыбкой - бабка с котлетой и гречей, регулировщик Вовка и фермер Андрюха, бобик и полосатый кот (куда без них - без жителей этого Города). Они очень видимые эти истории, и, читая строку за строкой, улыбка вроде остаётся, но появляется тишина и другая параллельная картинка. А потом самые главные слова. И всё! Потому что опять в самое сердце. Без зауми, космических тонкостей, религий и эзотерики - просто правильные человеческие слова.

На перекрёстке пробка. Ангел столкнулся с птицей.
Птица сидит и хнычет, ангел лодыжку трёт.
Регулировщик Вовка громко свистит и злится –
думал, суббота нынче, можно уйти до трёх.
Люди спешат на помощь, кто-то бежит с аптечкой.
Скорая на подходе, доктор готовит йод.
Бабка несёт из дома хлеб и котлету с гречкой,
следом плетутся Бобик и полосатый кот.
Люди застыли в окнах, а человек в халате,
радости не скрывая, шепчет: не перелом...
Ангел визжит: щекотно! Птица курлычет: хватит!
Люди переживают: кости - не поролон.
Доктор закончил дело. Вовка закончил смену.
Бабка слезу смахнула с подслеповатых глаз.
Птица и ангел в небо взмыли одновременно –
быстрые, словно пуля, лёгкие, словно газ.
Крыльями режет воздух ангел, играя с птицей.
Небо не одобряет пробок и постовых.
Люди не могут просто взять и договориться –
мир без конца и края видимо не для них.
Тысячелетий ребус сложен и прост до боли.
Криком наружу рвётся – волей нельзя владеть.
Птицам нельзя без неба, людям нельзя без воли.
Небу нельзя без солнца, ангелам – без людей.

Инцидент

Сперва был кот. Затем сверчок за печкой.
На печке силуминовый горшок.
В горшке компот, а может быть и гречка,
но пахнет однозначно хорошо.
В углу икона, под иконой бабка.
Причём кто где, почти не отличить.
В её ладонях, словно в птичьих лапках
зажаты пресловутые ключи
от чемодана, где под "Сельской нивой" –
глашатаем колхозов и полей,
запрятаны сатин для домовины
и гробовых три тысячи рублей.
Два дня метёт. Не чищены дороги.
Засыпало слободку и ларёк.
У фермера Андрюхи с этим строго –
на тракторе приедет, уберёт.
Она не плачет, улыбаясь молча –
глаза болят, отсюда и слеза.
Окно во внешний мир – радиоточка
умолкла, так как нечего сказать.
Гулящий Барсик, бабка под иконой,
сверчок за печкой и пушистый снег...

Бессмертный классик с Лизой дель Джокондо
ошеломлённо курят в стороне.
Джоконда



Жизнь постоянно учит, если хочешь этого. Дарит открытия о самом главном, о том, до чего всегда некогда, о том, что всегда на потом в выходные, праздники или в отпуске. Но бывает, это случается прямо здесь и сейчас. Мысли, которые меняют отношение к жизни - несмотря на и вопреки всему.
Люди не меняются, но меняется отношение к тому, что видишь, слышишь, дарится тебе бесплатно каждый Божий день - и да, именно вот так начинаешь это видеть. Божий день - это время моей жизни и то, чем оно наполнено. Ясно, что и эта тема избита и заезжена, но есть стихи, которые попадают и останавливают эту гонку. А ещё автор, который своей обычной повседневной жизнью (без пафоса и великой событийности) - переворачивает отношение и становится учителем, вовсе не зная этого. Спасибо, друг.

Хватай, подруга, себя в охапку –
Стареют крылья в бетонных гнёздах.
Долой пижамы, вино и тапки,
Айда на небо гулять по звёздам!

Подъезд – для слабых, балкон – для робких:
Давай, как ветер, стартуем с крыши.
Рождённым ползать – коньяк и стопка,
А нам с тобою – луна и выше.

И будет ночь, и застынет время
На стыке наших с тобою судеб.
И станет тихо... Я в это верю.

Я точно знаю, что так и будет.
Луна и выше

Февраль превращает нейроны в гнилые нитки. Он словно японская водка – ни то ни сё, хотя в новостях катаклизмов у нас в избытке – то шарик летает, то землю опять трясёт. Лютуют вороны, соседи орут за стенкой, больная нога третий день не даёт уснуть. Паскудный февраль нивелирует постепенно привычную веру в какую-то там весну. До слёз надоело бессильно бродить по краю, фильтруя сквозь сердце свою и чужую боль. Ему, очумелому, больше не помогают стихи, сигареты, таблетки и алкоголь. Упорно стараясь забраться как можно выше, не видишь, как быстро кончаются этажи.
И, стоя на белой, умытой дождями крыше, ты чувствуешь – как же прекрасна жизнь!
Этажи