Это шестидесятая публикация проекта "Миры".

Полный интерактивный каталог проектов Созвездия и Миры

---

- Ну ничегошенки нельзя доверять этим людям! Все перепутают! Местами попеременяют! Самое главное на потом оставят! Когда уже никто и смотреть не будет! - ворчал медведь, меряя свою берлогу под елкой лапами от стены к стене и от окна к двери. - Лукоморские истории! До чего вы, люди, без светлого и счастливого конца, докатитесь! Сам не сделаешь, всё дело насмарку! Пошел делать однако!



В нынешнем обзоре вас приветствует медведь с полосатым хвостом.
И говорить мы будем о самом главном для человека в нынешнем современном мире - о сказках. Настоящих, прошу вас заметить. И не тех, что в книжках АС Пушкина и других книжных сказочников, а о тридевятом Лукоморье и его жителях, совершенно реально живущих по соседству с нами. «Людям хочется, чтобы мир был сказкой, потому что в сказках всё правильно, всё имеет смысл, иначе что это за сказка? Люди мечтают, чтобы в мире был смысл» - сказал не кто-нибудь, а многоуважаемый Терри Пратчетт, и я полностью разделяю его мысль. Но вернемся из туманов Англии в наше русское лихолесье.
Проводником по этой стране будет профессиональный гид, прошедший по, пролетевший над, изучивший... нет, все уголки Лукоморья не знает никто, но с Александром Соломатиным вы не заблудитесь и 100-500 не попадете в сытырашную передрягу (страховку для путешествия оформлять совершенно не обязательно). Не будем долго разглагольствовать "о", берем необходимую в нашем деле веру "в" и оставляем скепсис дома "на" (полке с обувью)
Поехали!

Разговор ученого кота и дракона в 20.. году

Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след,
Дуб годится на паркет, так ведь нет -
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили все дубы на гробы.
В. С. Высоцкий

Скажи мне, Кот, куда сплыла русалка? Зачем ушёл лохматый Берендей? Хотя его ничуточки не жалко, но для проформы лучше перебдеть. Яга сбежала? Про Кащея знаю. Он, говорят, попутал берега. Что до Яги – всегда была дурная. Яга - она и в Африке Яга. По слухам Черномор в трактире память пропил и повредился чердаком. Вошёл однажды в море – и с концами. А в море, как известно, глубоко... Кикимора на месте? Вот и славно. Хотя и был определённый риск. Ах, вышла замуж... Зумер из Купавны? Какой-то зачарованный турист? Учёный Кот, а ты чего остался? Тут скучно, на дорожках ни души. Плясал бы ты отсюда в ритме вальса. Взял самокат и знай себе чеши поближе к людям, детям и кормушке. А здесь, клянусь, паломники сгнобят. У городского храма побирушки имеют в день поболее тебя. Давай ко мне, дружище. Вмиг устрою. Не знаешь, что такое МЧС? Когда вулканы слишком беспокоят, дрожит земля и полыхает лес, нас вызывают. Мы летим на точку. И всё, проблемы нет, поверь, дружок. А если точки нет, а надо срочно, тогда мы сами что-нибудь сожжём. Как хочешь, Кот. Прощай. Я улетаю. В лесу за восемь бед один ответ. Давай, ушастый – ждёт драконья стая. Прости, но Лукоморья больше нет.
Разговор ученого кота и дракона в 20.. году

Ой, чёт не то... Давайте еще разок, с волшебными словами. А кто знает волшебные словааа?...

... и реальность

Ну что, вернулся? Дай, обниму-ка.
Да ты не бойся, ругать не стану.
Кваску с дороги? Сиди, я мухой.
Сейчас накроем тебе поляну.

Не плачь, Иван. Не сыскать того, что
Когда-то мы называли чудом.
Исчезли сказки, остались в прошлом.
Пропал летучий корабль в Бермудах.

Царевны-лебеди-несмеяны
Твоих лягушек на ужин съели.
Яга у модного ресторана
На Патриарших паркует "гелик".

Остепенились твои бабайки:
Живут давно не в кустах – в столице!
Листают ленту и ставят лайки
Слегка потрёпанным светским львицам.

Уж лучше бил бы ты, Вань, баклуши.
Ходить за чудом сейчас – пустое.
Царя не хочешь – отца послушай:
Оно слезинки твоей не стоит.

Совсем, сынок, ты себя запутал.
Пойми, как раньше уже не будет.
А хочешь сказку – купи компьютер.
Сиди тихонько в сети... как люди.
... и реальность

Ну что, тактобы почти получилось... Иван оттуда вернулся, значит и мы дорогу найдем. А если он никого там не встретил, так потому что без Александра в лес сунулся. Бог любит троицу - удачу и добро нам в котомку, и погнали!



Лес

В квартире поселились духи сна.
Ты сломан и не в силах осознать,
что выпал из процесса на неделю.
Оставь диван, переступи порог.
В лесу заждался твой единорог.
Дракон морковь сажает от безделья.
Наполни флягу, сделай бутерброд.
Возьми с собой удачу и добро –
незаменимых спутников в дороге.
Сложи в рюкзак весёлые стихи –
они не защищают от стихий,
зато растормошат единорога.
Набей карманы ворохом идей,
таких, что раньше не было нигде.
Добавь монет для вездесущих гномов.
Не забивай пошлятиной мозги,
ну, разве что частушкой для Яги
и парой анекдотов – для дракона.
В неведомо-невиданном лесу
найди на листьях спелую росу,
умойся и забудь о настоящем.
Забудь о том, что в дом проникло зло
и твой привычный мир пошёл на слом,
а вера и любовь сыграли в ящик.
И ты увидишь дивную страну,
в которой не украсть, не обмануть.
Страну, где не в войну играют дети.
Где вечно ждёт тебя единорог,
где зреет у дракона огород...
Вот здесь и спи.
Да будет сон твой светел.
Лес

И еще про Лукоморье

Вдоль опушки едет Ваня. На базар везёт творог.
Глядь – идут куда-то ангел, ведьма и единорог.
Ваня думает: туристы – сбились, бедные, с пути,
а затем без задней мысли предлагает подвезти:
– Бабка, лезь! И ты, болезный, – Лукоморье далеко.
А рогатому полезно по утрам ходить пешком.
Колыхается телега, разливается тоска.
Лукоморье – не Лас-Вегас, не Пекин и не Москва.
Там не город, не промзона, не деревня, не село.
Там влюбляются в драконов и седлают помело.
То расплачется жар-птица, то запьёт Иван-дурак.
То на горке рассвистится широко известный рак.
Где витийствует как прежде Пушкин – франт и бонвиван.
Вот туда-то путь и держат ведьма, ангел да Иван.
Бабка вдаль глядит уныло, ангел нюхает творог,
глаз на Ванькину кобылу положил единорог.
Над извилистой дорогой журавлём летает грусть.
Мерят старенькие дроги неизмеренную Русь.
Недожаренное солнце льнёт к земле и, словно стон,
с косогора раздаётся колокольный перезвон.
Бом!.. Бом!.. Бом!.. Очнулся Ванька на развилке трёх дорог.
Словно сон, исчезли ангел, ведьма и единорог.
Разглядев луны плешину, убедился, что живой,
развернул свою машину и отправился домой.
А за ужином чекушкой сняв с души тревожный гнёт,
усмехнулся: нет уж, Пушкин, сказки – это не моё!

Быль и небыль, или Небо и иваси

В Сибири, над нехоженной тайгой быть может, в пятницу, а может быть, в субботу летела ступа с Бабою Ягой и дельтаплан с подвешенным пилотом. Над северной грядой уральских гор для них внезапно тесным стало небо: приборов нет, отсутствует мотор – и в тишине столкнулись быль и небыль. Бабуся, непрерывно матерясь, свалилась на разлапистые ели. Пилот, упав плашмя в густую грязь, перекрестился: слава Богу, сели. На берегу безвестного ручья, на склоне дня, примерно в полшестого, все в синяках и солнечных лучах, страдальцы, как на грех, столкнулись снова.
– Ты идиот? В какие небеса ты захотел на этой тряпке глупой? На море применяют паруса, а здесь от века пользуются ступой.
– Сама ты... полоумная овца! Как есть овца... с причёской гамадрила. Чуть не попал с тобою к праотцам. Права небось у лешего купила?
...Светило улетело на ночлег. Вода в ручье заметно потемнела. А бабушка с метлой и человек вопили, позабыв о сути дела до хрипоты, до выпученных глаз, хватаясь за грудки звериной хваткой... На сонную тайгу спустилась мгла и первой, как ни странно, сдулась бабка.
– Сынок, остынь. Зарой топор войны. И я, пожалуй, сбавлю обороты. Пилотам не к лицу орать и ныть, а мы с тобою как-никак пилоты. Вот тут, в мешке, волшебный эликсир, настоянный на снулых тараканах.
– А у меня две банки иваси – живём, бабуля! Жаль, что нет стаканов.
И вскоре у безвестного ручья, сверкающего лунной позолотой, впервые хит старинный зазвучал о том, что первым делом – самолёты. Они нашли друг друга в облаках. Два существа, до слёз влюбленных в небо. По мнению других –два дурака. Два параллельных мира. Быль и небыль.

Тс-с-с-с... Да тише вы! Хватит уже пыхтеть, сопеть и топать. Слышите? Отключите все мобильные связи в головах и оставьте только одну линию на прием - тихие перезвоны детства. Потому что сейчас вас ждет встреча не с каким-нибудь китайским желтым драконом или хогвардским венгерским хвосторогом, а самым что ни на есть нашенским - собственной персоной. Вас он не тронет по причине того, что он близкий друг... нет, лучший-друг-почтилишто-брат Александра Соломатина. И потому он, то есть Александр, знает личную, семейную, профессиональную и общественную стороны его драконовской поднебесной и земной жизни.
Но истинное мужество - это осторожность. Мотайте на ус.

Перезвон

В семь утра под визг блохастой шавки
и воскресный гулкий перезвон
на провинциальную заправку
залетел потрёпанный дракон.
– Сколько льём? – спросил заправщик Дмитрий,
за багор для храбрости держась.
Змей сказал:
– Четыре тыщи литров.
Лей, не бойся... -
и подставил пасть.
Ко всему привыкшие водилы
молча наблюдали из кабин,
как летучий танкер через силу
пил низкооктановый бензин.
Красномордый дальнобойщик Боря
осмелев, спросил:
– Скажи-ка друг,
ты откуда?
– Я? Из Лукоморья.
Это там... – и показал на юг.
– Водка дорогая?
– Водки нету.
Медовуха, брага. Всё своё.
Есть ещё амброзия в пакетах,
но её почти никто не пьёт.
– Ну а бабы? Ежели не жалко,
расскажи, пожалуйста, о них.
– Есть Яга, кикиморы, русалки,
пара-тройка одноглазых лих,
но насчёт последних я не знаю -
есть ли у кривых какой-то пол.
– А продукты? Шмотки? Бытовая?
– Есть палатка, рынок и сельпо.
– Параллельный импорт?
– Есть, а как же!
Процветает, даром что в лесу.
Нет, к примеру, зелья или пряжи –
нам из Тридевятого везут.
Люди, на лесного гостя глядя,
улыбались – вроде лиходей
и живёт в каком-то зоосаде,
а поди ж ты – всё как у людей!
Улетая, змей качнул крылами,
сделал над селом прощальный круг,
сплюнул невзначай на чью-то баню,
сжёг её и двинулся на юг.
И таких немыслимых историй –
миллион. У каждого своя.
Свой дракон, избушка, Лукоморье,
свой ковчег, русалка и маяк.
Сказка бродит рядом, по соседству,
иногда захаживает в сон.
И всё так же утром манит в детство
чистый, еле слышный перезвон.
Перезвон

В тридевятом

В тридевятом... Я с памятью не дружу, не хочу прослыть дураком... В общем там, где не жизнь, а сплошная жуть, жил обычный лесной дракон. Был он славным и добрым, не ел селян. Летом яблоки грыз. Зимой – то, что люди оставили на полях, не успев унести домой. От диеты такой он совсем зачах, всё расклеилось у него. Голова еле держится на плечах, не летит из неё огонь. Как назло слишком долгой была зима и тарелка давно пуста. Он молчит – может, просто сошёл с ума, может быть, от зимы устал. Но однажды под вечер взорвался ум: хватит, мол, просто так сидеть! Возле леса, в землянке, живёт колдун, пособит он твоей беде. С непривычки слепила глаза луна, за валежник цеплялся хвост, но к утру на пороге у колдуна появился незваный гость. Не успел у дракона растаять снег на ресницах и бороде, как хозяин завыл, словно в страшном сне: знаю я о твоей беде! Поразила тебя не чума, не корь, не мечтай, что простыл слегка. Здесь, поверь, совершенно иная хворь – налицо дефицит белка. Не поможет тебе одолень-трава, ковыляй-ка, зелёный, в лес: там у старой дороги живёт вдова – вот её ты и должен съесть. Позабудешь про немощь, а голова станет снова плевать огнём. В общем, так, доходяга: тебе вдова, ну а мне особняк её. Потащился страдалец обратно в лес, словно всеми забытый пёс. Завернул за сугроб, а потом исчез, вероятней всего, замёрз...
Южный ветер привёл за собой весну – видно, вспомнил, шельмец, про нас. Ближе к лету по лесу разнёсся слух, что дракон у вдовы. Она человечью готовит ему еду, возвращая былую стать. Только вот незадача: пропал колдун и не могут его сыскать. Не скучает совсем по нему село, и дракон не живёт один – очевидно, в порядке его белок и в порядке гемоглобин.
В тридевятом

- Это он к тому говорит, что каждому свой срок установлен и торопить его не надо.
Из к/ф «Формула любви».

Дракон

Веков, как говорится, испокон, во времена, когда земля гудела, в глухой деревне жил один дракон, немолодой и как снежинка, белый. Он чтил закон, держал свечной ларёк. Любил прогресс и новые идеи, а по ночам с карбидным фонарём деревню защищал от лиходеев. Его до слёз любила детвора. Он был желанным гостем на банкетах, не скучный и покушать не дурак, но уважали вовсе не за это. Ценили за слова и трезвый ум – крылатого никто не видел пьяным, хотя, как говорил однажды кум, он перепил попа и атамана. Налоги, дети, трудный опорос – в любое время помогал советом, и самый заковыристый вопрос ни разу не оставил без ответа. Но как-то змей подумал, что пора – и тёмной ночью скрылся из деревни. Пришло дракону время помирать – кому он нужен, динозавр древний. Наутро с целью получить совет пришёл селянин. Дверь была открыта. Куда пропал дракон? Дракона нет. И началось: а ты? А я... А вы-то! Он не боялся лука и ножа. Наставник, стряпчий, агроном и лекарь –от собственного счастья убежал? Обидели святого человека! Истошно верещала детвора. Рыдал трактирщик, далеко не нытик. Мамаши прогоняли со двора мужей: не знаю где, но отыщите!
...На берегу студёном и пустом там, где прибой облизывает скалы, седой дракон лежал на юг хвостом, лежал один, живой, но исхудалый. Надели шарф. Доставили в село. Залили в глотку спирт и отогрели. Завистники прикрыли помело, друзья не отходили от постели. На первом же банкете в честь себя, он восседал, взволнованно-прекрасный. Вкусил элитный местный самопляс, заел ботвой и отравился насмерть.
Не нам решать, когда придёт пора. По вере крест дают, по силам бремя. И брать судьбу не надо на таран – она сама...
Когда настанет время.
Дракон

Нет-нет-нет! Вы только не подумайте! Сказки - они вечно живые. И их жители тоже. Даже, когда иногда что-то такое происходит



Ну что ж, солнце пошло набоковую, пора и нам честь знать. Но напоследок...
Медведь хотел умные слова вставить про сказку (еще один афоризм от "великих"), но передумал. Потому что Александр сказал это так правильно, что хочется запомнить на веки вечные, чтобы не потерять за компромиссами, плюрализмами и толерантностями простые понятия добра и зла, переходящие из поколения в поколение, из уст в уста.

Схватка

Апрельский закат оседлал жестяные крыши. Оранжевый шарик пока ещё тлеет, но, прошедшему дню кто-то тихо в затылок дышит – расслабленный город готовится встретить ночь. Чуть позже, когда в темноте растворится вечер, парнишка с огнивом последний зажжёт фонарь, на улицы города громко слетится нечисть, прожжёная, лютая, словом, из тварей тварь. Анчутки, вампиры, свирепых драконов стаи, взъерошенный леший – все появились здесь, от шумного центра до самых глухих окраин, дворы и проспекты легко превращая в лес. Один что есть мочи вопил: поднимите веки! Достойно отметим стотысячный юбилей! Сначала спалим городскую библиотеку. А школу? И школу – рассадник дурных идей. Какая удача – мы всех уничтожим разом: фонарщиков, кроликов, золушек и принцесс, козлят, звездочётов и прочих героев сказок – вот это, товарищи, я понимаю, месть! Однако волшебник, что знал обо всём на свете, увидел в кристалле загадочное число – и все обитатели старой библиотеки в назначенный час поднялись на борьбу со злом. Скрестились мечи, зазвенели стальные латы. В короткой, но страшной войне победила жизнь. Рассеялась тьма. Те, кто выжил в неравной схватке, вернулись домой на дубовые стеллажи...
Будильник завыл, словно демон и я проснулся. Упавшая книга нашла на полу костыль. В ногах умывалась сиамка по кличке Муська, мурча на кошачьем, что нежити след простыл.
Раз в тысячу лет по ночам вылезает нечисть. Бросается в бой, нацепив на себя рога. Читатель, поверь, по сравнению с этой сечей, покажется сказкой ушибленная нога. Не вздумай кричать, что ты старый, больной и лысый, что все обстоятельства – вилами по воде. Смотри, из-под книжки грозит кулачком Алиса: вставай, хромоногий, у нас миллионы дел.