Рисунок Миланы Секоненко

Ольга Клен – один из любимых авторов, я не однажды писала о ее творчестве. Но время бежит так быстро, успеваем так мало... заглянула на ее творческую страницу на сайте… Как все охватить? А вот Оля, кажется, знает о времени куда больше многих. Она умеет в короткий текст уместить целую человеческую жизнь. Об этих маленьких шедеврах я не однажды упоминала, но захотелось начать эту работу именно с них:

17 ноября http://litgalaktika.ru/publ/48-1-0-10430

Бирочка - https://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-8853

Тексты Ольги Клен всегда плотны, ни одного лишнего слова – только суть. Четкая графика встает перед глазами. С точно обозначенными штрихами болевыми точками.
Вот еще один рисунок - белым по черному:
В центре снежного холста –
Уходящая фигура,
Уходящая натура,
Уходящая судьба.
И пейзаж не перепишешь:
Холст разорван на фрагменты,
Мир проснулся чёрно-белым
И художник пьян от горя.
Вот сейчас шагнёт за раму
Та фигура, что уходит.
Двор останется безлюдным,
День покажется безлюдным,
Жизнь продолжится безлюдной
Для того, кто провожает
Уходящую фигуру
Безнадёжно-слёзным взглядом
Из потухшего окна. (https://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-28288 - Картина)

И еще один -

Но переправа старых кляч не сдюжит.
Скрипим мы с ветхим домом по судьбе,
И круг родных становится всё уже. (https://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-25077 - В том декабре не выпал снег)

Кстати, стихи Ольги редко укладываются в две-три строфы, и тем не менее – лишних слов нет, только те, что помогают представить картинку перед глазами.

Тем ценнее строки о возвращении к истокам, семейным ценностям… мудрое принятие всего, что уготовила судьба. Рядом со счастьем – горе, и это тоже жизнь.

Я фото поглажу рукой легонько
И тихо в альбом положу семейный.
А там – на их сына лежит похоронка,
Той прошлой войны экспонат музейный. (https://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-26588 - Семейный альбом)

Фото по стенам. На снимках - родные.
Кто ещё жив, а кого уже нет.
Платье у мамы из ткани жоржет.
Часто о ней вижу детские сны я.
Жили, пуская минуты сквозь пальцы,
Словно отмерен нам минимум век.
Глядь, на висках - несмываемый снег.
И осознание - было ведь счастье! (https://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-27904 - Счастье)

Обращение к плачу – свидетельствует о женской и профессиональной мудрости Ольги. Кто из нас без греха? Однако стоит задуматься о том, что предстоит держать ответ перед Богом – и ангел протянет луковку… И сверкнет среди черных перьев – белое…

Принесите же крыло
Чёрной птицы мне.
Ох, грехов-то намело –
Нынче грех в цене.
Упаду я с тем крылом
В преисподнюю.
Говорят, и поделом, –
Мыть исподнее.
Слишком тёмен человек,
Чёрен мыслями.
Нечестивых душ ловец
Жертву выследил.
Что ж кручиниться теперь,
Грех отмаливать?
Раскрывает лапы зверь –
Птице палево.
Но сверкнуло на заре
Ярче солнышка
В чёрных перьях на крыле
Бело пёрышко. (https://litgalaktika.ru/publ/11-1-0-27210 - Перышко)

Для меня тема войны всегда была непосильной. Невозможно писать о том, что не пережито.
Однако у Ольги получается.

Я не родился. Не родились дети
Моих не появившихся детей…
Война снарядом в будущее метит,
Расстреливая нынешних людей. (https://litgalaktika.ru/publ/11-1-0-24840 - Препятствие бесчеловечной силы)

Невольно вспоминаются «Вечно живые» Стасиса Красаускаса. И горько, что стихотворение не о прошлом - о сегодняшнем дне.

Где черпать силы, чтобы жить эту жизнь? В детстве, конечно. И черно-белая графика Олиных текстов расцвечивается красками и запахами…
«Только на старом чердаке всё осталось по-прежнему. Даже запах. Вот интересно, почему на чердаках всегда пахнет загадкой, тайной, чем-то неуловимо притягательным? Может, потому что ненужные вещи, сброшенные ворохом в кучу или аккуратно уложенные в картонные коробки, не могут уже сами, каждая по отдельности, рассказать о тех, кто их носил, ими пользовался. Они на память оставляют только неповторимый уютный запах детства. А у нас на чердаке к этому ещё добавлялся невыветриваемый сквозняками прошедших лет запах антоновских яблок и вяленой домашней колбасы. Яблоки очень любила мама. Их по осени насыпали целый багажник жигулёнка и везли из деревни. Мама заботливо перекладывала каждое яблочко прочитанными газетами, складывала в ящики, а папа относил их на чердак. Колбасу делал и вялил на чердачном сквозняке папа. Вкуснее этих пахучих яблок и домашней колбасы я потом не ела никогда».
(https://litgalaktika.ru/publ/50-1-0-27908 Мое место силы)