Я сгребаю руками скуку,
Надоедную серую муху,
Обращусь к целебному звуку,
Тишину придвигая лишь к уху.

И под снегом сметаю му́ку,
Равнодушную хищницу щуку,
Обещаньям слепым — подругу,
В полынью ледяную ворюгу.

И малёк встрепенётся лунный,
Чешуя серебрится, а в дымке,
У ковша заиграет юный,
Звездочёт на застенчивой скрипке.