И тает мир в горячем сердце Бога,
оставив суть земного, но немного,
забытую и кинутую всеми,
как сор ненужный, тягостное бремя…
У каждой твари нет того, что старит -
забот, болезней. И горшочек варит.
Сам по себе - бесправедную кашу -
подмену счастья. Но уже не важно,
что есть и будет, что пройдет и канет.
Все сыты, равнодушны. В сладкой манне,
тягучей, липкой - ни лихой, ни доброй,
есть нечто и ничто, возьми и пробуй.
И кажется, нет сил с крючка сорваться,
не люди существуют, а паяцы.

Но где-то там на краешке земли,
взволнованно послышалось: «Гулит!»
И кто-то нежно чмокает ладошки
у крохи новорожденной и может
растить, грудным питая молоком, -
а вкус иной ребенку незнаком.
Стремится ввысь из мира равнодушных
«Агу» счастливой нотой, пусть натужной,
но полной веры, яркой, как болид.
И где-то там на краешке любви
рождает шанс для тех, кто это слышит,
для каждой твари и Того, Кто свыше…