Проявляется осень внезапнее, чем зима — 
Вдруг замечаешь клин журавлиный в сини,
Опускаешь двустволку, друзьям кричишь: «Не замай!»,
И глядишь, пока в туманности дня не сгинет.
Обнаружишь, что сжаты поля, и одна стерня
Там, где вчера курлыкали перепёлки.
День превратился в огарок былого дня,
Не освещая пространство толком.

Ранние сумерки ловят туман. С утра
Изморозь. Самый надёжный признак старения.
Возражаешь себе: «Сани готовить ещё не пора.
Лето просто слегка заразилось ленью».
Но хочется дольше спать, находясь в тепле
Двустволку-улику спрятав куда подальше.
Вон Илья — сколько валялся лет,
Прикрываясь от всех забот немощной фальшью?

Дремлешь. Пружина матраса, как бес — в ребро:
К седине в бороду кожа совсем тончает.
Радуешься, хоть подушка набита пером
Жирных гагар и прочих беспечных чаек — 
Голова лежит, утонув в оболочке снов.
Голове подушка, как водится, пухом,
А наружу торчат от лица одно лишь ухо-окно
И локон — гардиной этому уху...