Снится Малевичу сон — 
Архимед рисует квадрат обугленных Сиракуз,
А римские корабли — триста, а может, пятьсот — 
От награбленного толстопузые,
Спешат отойти от запаха мёртвых тел,
От воплей немногих живых людей и собак;
Месяц, сквозь дым сереющий в высоте — 
Вбитая в небо скоба,
К которой подвесят новое завтра с утра — 
Оплавился, исказился, стал безобразно кривой.
Архимед рисует чёрную суть утрат,
Запирая их в жёсткие рамки последнего боя — 
Он не свыкся с мыслью, что тоже в бою убит
Римским солдатом, хохочущим фанатично.
Архимед вяжет на рану чёрный сгоревший бинт,
Суетливо чиркает спичкой,
Чтобы увидеть, что чёрным замазал всё,
Что светлому в Сиракузах теперь вовек не бывать… 
Малевич встаёт, и не прерывая сон
Переносит на холст архимедов чёрный квадрат...