Белые пчёлы… А может, белые ночи…
А может, белые луны — многие луны, блинные луны, жирные…
Мне их данайцы-тучи несут и несут, точно
Хотят завалить своими дарами лживыми.
Лёгкие, словно из пуха болотной осоки,
Сыплются, сыплются, сыплются, душу жалят,
Но они ведь с таких невероятных высот,
Где от близости солнца невероятно жарко — 
До бела раскалённые… Так отчего зима?
Вновь перепутали курсы тучевы лоцманы?
Белое, белое, белое…
Так и слечу с ума,
И на белой земле распластаюсь фигуркой ломаной,
А иначе — какой я поэт? В белизне блокнотных страниц — 
Все, кто угодно. Крестьяне, артисты, токари…
Разные судьбы, зарплаты, торсы и лица — 
Всё в белизне страниц. Нет в ней поэтов только.
Но я вдруг подумал, что птиц не найти в такой белизне — они
Собой заполняли просторы, стайно теснясь, до черни,
Множились знаками — буквами, выросшими из достойных чернил,
Хранящихся в пустоте стратосферной.
Я их читал когда-то, теперь же — белым-бело.
Белые пчёлы... А может, белая вечность — чистым листом. Это
Утверждает — либо время зимы всё же пришло,
Либо пора перестать считаться поэтом...