Мне говорят: — Вот ты, как есть, — непоэт.
Слова — не слова во взятых тобой транскрипциях!
Участливо интересуются: — Ну на хрена тебе это? — 
Но я отвечаю одно: — Ша! Молчите, ревнивцы — 
Вам, поэтически грамотным, строго блюдущим ритм,
Слышащим в странной рифме музоотверженность,
Мои слова остью вязнут внутри,
В горлах, с масляных слов котомурчащих нежно:
«Бог есмь любовь!.. Бог...» Окстись, музовый люд! — 
Точит топор плотник из Назарета.
Слово не вырубить топором? Так он и не будет.
Он вырубит из меня-бревна великого /величайшего!/ непоэта — 
Деревянного чудака, за пять золотых монет
Продавшего старую азбуку ради чего-то нового — 
Которого в прежней реальности вовсе нет,
Потому что не было сказано новозвучащего слова.

Ходят, пишут в пергаментах правильный букворяд — 
Своё поэтически важное карамельное,
А плотник из Назарета уже оживляет меня,
Насмешливо завещая: — Мели, Емеля.
Пишущих — орды. Но ты переврать посмей
Всех, покупаемых оптом по ценам ведро — полушка.
Смейся, ведь смех продлевает жизнь. Непремено смейся.
Спросят: — Над чем? 
...........................Отвечай, смеясь: — Потому что!

Затем чертыхнётся плотник: — Не ту заготовку схватил!.. 
На крест ведь хранилась — о будущем помнить важно.
Теперь, непоэт, крестом получаешься ты.
Стихи на себе распинай, к душе прибивая каждый.
Поцелует и скажет: — Выходит, ты младший сын,
И, значит, дурак. И, значит, чувства не властны разуму.
А если слов не хватает — буквами сей и расти.
Спросят: — Зачем?
...................Отвечай: — Чтобы были в запасе разные...