Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
  Все произведения » Проза » Проза без рубрики » одно произведение
[ свернуть / развернуть всё ]
«Предпоследний этаж раньше чувствует тьму…»   (Для_анонимов)  
2 этап: команда «Листопазл» – команда «Литквартет»
Проза

Название: «Предпоследний этаж раньше чувствует тьму…»

Задание: прозаическое произведение (до 10000 знаков с пробелами) – Задана строка из стихотворения Иосифа Бродского «Предпоследний этаж раньше чувствует тьму…». Заданная строка должна стать названием конкурсного произведения. Тема и жанр не ограничиваются, но название должно подходить к содержанию.




«Предпоследний этаж раньше чувствует тьму…»

Этот месяц был сказочным. Он приглашал Вику в какую-то чудесную игру. С каждым днём действо разрасталось, вбирая в себя весь огромный северный город и улицы в патине ранних сумерек, всё волшебное время, когда яркие цвета дня блекнут, уступая место мерцающему свету фонарей и перемигиванию светофоров, слепящему безумству витрин и рекламных огней, отблеску фар на снегу. Рождалось ощущение границы, перехода в какой-то таинственный, но, безусловно, привлекательный мир. Сумеречная ворожба удачно совпадала с утренней дорогой в офис и вечерним возвращением домой – с теми часами, в которые Вика принадлежала только самой себе. Казалось, что уже не бывает ни густой полуночной тьмы, ни прозрачного морозного дневного света, что весь мир – только серые сумерки, раскрашенные россыпью живых огоньков. Главным условием игры стала поездка на электричке. В мерно качающемся вагоне Вика рассматривала силуэты пассажиров, проступающие в широких оконных стёклах. Отражения эти, нечёткие, ещё разбавленные остатками дневного света, казались ей намного прекраснее самих людей. Вика ужасалась, когда наружный мир пронзал эти образы, пропускал сквозь них дома, машины, случайных прохожих. И радовалась, когда полутени на стекле вагона наполнялись матовым снежным хаосом. Она словно впитывала в себя мир, наполненный тенями. Единение с этим миром делало Вику кем-то вроде хозяйки: "Здравствуйте! Я – королева сумерек!" – мысленно подшучивала она над собой.

Только одно отражение она с удовольствием отдавала на растерзание заоконному миру – собственное. Дождавшись, когда унылое бесцветие стекла превратится в графитовое полотно, она начинала всматриваться в проявившийся автопортрет, с каким-то детским упоением наблюдала чёткость проступающих на лице теней и морщинок. Даже записала себя в совершенно сумасшедшие создания, заметив, как время от времени двигается так, чтобы как можно больше прохожих и машин проскакивали через её силуэт на стекле. Придумалось, будто бы с каждым таким вторжением она становится легче, прозрачнее, что тяжёлые воспоминания и давно уже ставшая хронической усталость, уходят, зацепившись за промелькнувшего гостя из реального мира.

Сегодня Вика вышла из вагона особенно довольной и отдохнувшей. Предпраздничная городская суета буквально изрешетила изображение и, тем самым, выпустила весь мусор, накопленный за неделю. Она казалась себе лёгкой, прекрасной, да и была такой – ни тяжести мыслей, ни гнетущих эмоций.… Была, пока опять не увидела странное существо, умело маскировавшееся под уличного художника, – вот уже третью наделю подряд провожающее её печальным укоризненным взглядом. Вика окрестила человека "существом", потому, что тот жил, – это чувствовалось, – наперекор сумеречному чуду и поступал так, как в холодные тёмные декабрьские вечера нормальный, да пусть даже и чокнутый человек, делать никогда не будет – рисовал. Он рисовал, – на улице, в мороз, без света, – её портрет. Её, женщины, которая не любила ни своё отражение, ни фотографии, и уже заранее не любила, а даже боялась увидеть ту "непрошенность", над которой работало это "существо". Он рисовал обыденную её – привычно уставшую, задумчивую. Вика краем глаза видела рисунок, случайно отразившийся в витрине, позавчера, а потом долго не могла уснуть, так как вообразила, что это отражение рисунка она видела сквозь художника. Нынешняя встреча, лишившая счастья и спокойствия, – тем самым была особенно возмутительна.

– Да как вы смее… – всё, что успела выдохнуть Вика до того, как услышала наглое и фамильярное:
– Привет! Пойдём. Давно хотел показать тебе твои портреты. Знаешь, у меня их целая комната, уже двадцать пять работ. – Он, проявившись в свете фонаря и превратившись из странного существа в обыкновенного мужчину, говорил с ней просто, спокойно и ласково, как с давним другом.
– Какое пошлое начало знакомства, – недовольно пробубнила она, и с удивлением обнаружила себя, уже идущей рядом с незнакомцем.
– Ничего пошлого нет. Я тебя давно знаю, – это не начало…
– Тогда объясни, почему я тебя слушаю? Почему иду с тобой? – полюбопытствовала Вика, неожиданно для себя переходя на манеру общения собеседника,
– Это просто. Ты доверяешь мне и знаешь, что обязательно должна вернуть то, что дала городу унести из своей жизни, оставила сумеркам. А для этого – надо увидеть потерянное.
– Полагаю, мне это не нужно, и ещё – это больно, – ответила она, совершенно не задумываясь над чрезмерной осведомлённостью незнакомца.
– Человеку нужна боль. Ты всё поймёшь, когда увидишь…
– И где ты живёшь?
– Вон в той высотке, наверху.
– Любишь жить выше всех? – улыбнулась Вика.
– Нет. Я живу на предпоследнем этаже, – и я не выше всех. Выше всех те, кто судят. А я – предупреждаю.
– О чём ты можешь предупредить меня? У меня всё хорошо. Точнее, было хорошо, пока я не заговорила с тобой. Неужели хочешь предупредить об опасном незнакомце, который ведёт наивную девушку смотреть непонятные картины? Как в страшилках для девочек младшего возраста?
– Не ёрничай. Тебе не идёт. Я могу предупредить тебя о тьме. Без воспоминаний душу наполняет тьма. Ты всё поймёшь и увидишь… – повторил незнакомец, открывая дверь квартиры.

И Вика увидела, – увидела молодую красивую женщину, пристально разглядывающую серый город. Женщину беззаботную, счастливую, с бликами от вечерних уличных огоньков в глазах. Этот портрет висел прямо при входе – он испугал ее – настолько чужой показалась изображение. А в глубине комнаты висели другие рисунки. С каждым шагом от выхода женщина на них становилась грустнее, задумчивее, и только на некоторых изображениях она осторожно улыбалась. Вике вдруг очень захотелось вспомнить, чему и когда именно она так улыбалась, но не смогла. Не утерпев, она спросила об этом у художника.

– Это самое начало твоей игры с тенями. У тебя внутри свет и память о дорогих людях. От нее больно, но светло. Улыбаешься ты свету.
– А знаешь… уже и не помню никого, кто заставил бы меня так улыбаться. Люди проходили сквозь мою жизнь, делали больно…
– Не веришь собственной улыбке?
– Верю. Но вдруг ты её придумал?..
– А хочешь снова так улыбаться?
– Не знаю… Да! …Только я совсем не помню как…
– Сейчас я зажгу свет, а ты подойдёшь к окну. Будешь смотреться в ночь. Знаешь, на предпоследнем этаже её не заслоняют огни. Позволь звёздам наполнить свой силуэт. Помнишь, тебя радовали снежинки в отражениях людей? А меня порадуют звёзды в твоём отражении…

И сказка ушла. Кончилась. Финал.

А финал не сказочной истории мы не знаем, но он может быть очень разным: Вика могла опять по-настоящему улыбнуться – и улыбается до сих пор; Вика могла не выдержать тяжести вновь возвратившихся воспоминаний; …Вика могла влюбиться, – ведь на предпоследнем этаже не судят, не подсказывают, а просто раньше всех чувствуют тьму. А значит и свет – тоже. И если это так – то здесь начало новой сказки…
Опубликовано: 15/11/22, 00:16 | mod 15/11/22, 10:31 | Просмотров: 82 | Комментариев: 5
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (5):   

И все-таки не удержусь, скажу, почему я не голосовала за эту работу, победившую свою соперницу с явным преимуществом.

Вот, к примеру, ее начало:

"С каждым днём действо разрасталось, вбирая в себя весь огромный северный город и улицы в патине ранних сумерек, всё волшебное время, когда яркие цвета дня блекнут, уступая место мерцающему свету фонарей и перемигиванию светофоров, слепящему безумству витрин и рекламных огней, отблеску фар на снегу. Рождалось ощущение границы, перехода в какой-то таинственный, но, безусловно, привлекательный мир. <...> В мерно качающемся вагоне Вика рассматривала силуэты пассажиров, проступающие в широких оконных стёклах. Отражения эти, нечёткие, ещё разбавленные остатками дневного света, казались ей намного прекраснее самих людей. Вика ужасалась, когда наружный мир пронзал эти образы, пропускал сквозь них дома, машины, случайных прохожих. И радовалась, когда полутени на стекле вагона наполнялись матовым снежным хаосом. Она словно впитывала в себя мир, наполненный тенями". 

Здесь явно переизбыточное использование средств выразительности русского языка. Мой добрый редакторский совет автору: не стоит этим злоупотреблять, ибо оно превращает текст в набор красивостей - и только. Читателю становится скучно, хочется поскорее перелистнуть такую страницу  с бесчисленными лексическими украшательствами, а то и вовсе закрыть книгу. sad  smile
Марго   (22/11/22 12:30)    

Мне тоже так показалось )
Hellin   (22/11/22 13:37)    

Здравствуйте, Марго.
Спасибо за дельный совет. Команда говорила мне об этом. Я много раз после обсуждений переписывала начало. Почему-то текст теряет изюминку при более плотном изложении. У меня нет опыта в написании прозы, чтобы проанализировать, что и где теряется, может быть следует добавить действия и использовать не прошедшее, а настоящее время. Не рассказать о состоянии ЛГ, а прожить его вместе с ней.
Ещё раз огромное спасибо.
Бутманова_Оксана   (22/11/22 13:42)    

Замечания приняты, Гуля :-)
Спасибо.
Буду придумывать что-нибудь
Бутманова_Оксана   (22/11/22 15:58)    

Оксана, поздравляю, обнимаю!
Прекрасная работа!
Ирина_Ашомко   (22/11/22 16:27)