В голову постучали. Я как раз досматривал интересный сон и потому не сразу понял, что стук идёт снаружи. Вернее, не совсем сон, да и какой может быть сон посередине дня? Скорее клип из обрывков давешних снов, которые я монтировал на скорую руку, забравшись в один из излюбленных закутков своего сознания. А именно - в уютный чулан, доверху набитый шорохами, запахами, восприятиями, короче всем тем, что невозможно хранить снаружи. Здесь всегда хорошо мечталось, и творилось. Жаль, что такое место практически невозможно создать наяву, ну если вы конечно же не какой-нибудь продвинутый отшельник, сидящий на вершине горы в позе зю.) Так вот, я только забросил в горящий камин последнюю стопку тщательно отфильтрованного сарказма, кстати рекомендую, от него пламя приобретает дивный сиреневый оттенок, как стук повторился.



Делать нечего, я нехотя открыл глаза, и тут же снова закрыл, ослеплённый шаловливыми солнечными зайчиками, нечасто заскакивающими в наши края. Мне ещё показалось странным, ведь засыпал то я вроде в обычной серой мгле. Ну это всё лирика. А физика говорила мне о том, что прямо за окном кто-то стоит. Стоит и смотрит. Проморгавшись, я увидел огромные карие глаза с поволокой, которые даже не говорили, а кричали. А ещё они были испуганы и немного косили вбок. Я подошёл поближе, но в этот момент нежданный гость фыркнул и окно заволокло белой пеленой его дыхания. «Божечки, а на улице то под тридцатник!» И тут что-то огромное и розовое начало елозить по стеклу с той стороны.

- Язык? Да кто же ты такой?)

- Лллось, кажется.

- Ччччтооо?

Я вернулся в кресло, закрыл глаза и снова попытался вернуться в исходный сон.



Как я понял, что это сон во сне? Да в кино каком-то видел. И потом, с какого это перепою я вдруг оказался на даче зимой? Лоси там, конечно, есть, но кресла нет точно. По крайней мере у окна. И тем более камина. Так что да, это именно он. Сон во сне. Не, ну правда, бывает, чего уж скрывать. Просто не настолько явно. Обычно это плавные переходы, такие, завуалированные, почти незаметные. Мы не обращаем на это внимания, думая, что это же сон, а во сне может произойти всё, что угодно. Нас так учили, нам это втемяшивали с детства, вот только абсолютно ничем это не обосновывали. Просто так. От души. На веру. А вдруг это не так? Как знать, как знать… Так, подкину ка я в камин щепотку оптимизма. Жалко, конечно, транжирить, но от него такие задорные искорки, мммм..., что бенгальские огни от зависти шипят.



Я только было настроился на творческую волну, как стук раздался снова. Теперь я прямо чувствовал, что стучали копытом. В голову копытом?!

- Эй, там, как тебя, не знаю, совсем страх потерял.

- Чу.

- Что?

- Я-Чу.

- Чууудестно. И что же ты учудил Чу, что в чужую голову так бесцеремонно ломишься?

- Дяденька, пусти пожалуйста, а то я в свою дорогу забыл, а твоя так призывно мерцала.

- Чем это она мерцала?

- Не знаю, но сразу захотелось зайти.

- И ты, конечно, никуда не уйдёшь и будешь стучать до самой мигрени?

- Могу ещё поцокать. Хочешь?

- Да хрен с тобой, заходи.

Я не успел и глазом моргнуть, как в комнату ввалился, пусть хоть и небольшой, но самый настоящий лось, отряхнулся и преданно посмотрел мне в глаза. «Нет, ну почему мне так везёт, бывают же нормальные люди, живут себе, тараканов в головах разводят, всё чинно, прилично, не громко! А у меня лось…. А если он вырастет. А рога? Ой, божечки!»



Чу слегка потоптался на месте, потом завертелся, совсем как собака и умостился на коврике перед камином.

- Ты ведь меня не прогонишь?

- Не знаю, не знаю, там видно будет. А почему спрашиваешь? И вообще расскажи-ка немного о себе, раз уж всё равно настрой сбил. Молоко будешь с рогаликами?

- Буду. Только без рогаликов. Лучше хлебушка с сольцой. Если есть конечно.

- Ну как хочешь. На, пей.

- Спасибо. А что рассказывать? Ну пошли мы как-то прогуляться, я за бабочкой побежал и вот.

- За какой ещё бабочкой, зимой?

- За серенькой такой, она ещё на фонарь летела, а было темно, вот я и за ней и…

- Что за фонарь?

- Так погас фонарь.

- Где?

- В лесу. Снег пошёл, и он погас. Он без проводов был, одинокий.

- А бабочка?

- Улетела, наверное. Темно же, не видно ничего.

- Так, а с кем ты пошел то?

- Ну с девочкой конечно же.

- Какой ещё девочкой?

- Ну в голове, которой я и жил. Сначала всё было хорошо, а потом я подрос и…

- И что?

- А она хотела оленя.



На утро я проснулся с больной головой. Хотя нет, немного не так. Она не то, чтобы прямо-таки болела, скорее собиралась болеть, а сознание домысливало предстоящие ощущения. Это состояние размывало реальность. Всё было слегка не так: мысли бродили сами по себе, тело – отдельно. Синхронизации практически не наблюдалось. На самом деле это одно лучших состояний для творчества, когда ты как будто смотришь на мир сквозь закрытые веки и видишь лишь смутные цветастые очертания. Непаханое поле фантазий. Хотя, как знать, может мы на самом деле так и смотрим, просто не всегда осознаём это. Работа шла со скрипом. Я буквально продирался сквозь хаотичные заросли мыслей в голове, пытаясь сфокусироваться на деле. Это хорошо ещё, что работа у меня умственная и тушка в ней практически не участвует, а то даже представить страшно, как бы я её расталкивал. Центнер – это вам не шутка. Инерция – мама не горюй. Считай целый кабан, или баран, или…лосёнок! Как же я мог про него забыть?



Доживя таки до обеда, я развалился в кресле, прикрыл глаза и вознамерился немного вздремнуть. Голова уже никуда не собиралась, а взаправду начала болеть. Вернее даже не болеть, а пульсировать болью. Точечно. Как будто какой-то мануал-недоучка тыкал в неё иголками наугад. Я знаю много разновидностей головной боли. Можно даже сказать, что съел на этом собаку: тянущая, перекатывающаяся, височная, лобная… Пульсирующая тоже присутствовала в этом списке, но она никогда не была хаотичной. И ещё временные промежутки! Они были разными. Вообще голова моё слабое и сильное место одновременно, слабое относительно мигреней, а сильное… ну просто руками работать вообще не моё. Даже на компьютере. Так о чём это я? Ага, о боли. Будучи в этом плане человеком тренированным, сначала попытался её заговорить. Да, да, не надо смеяться. Самовнушение – страшная сила, порой разрушительная, но в основном... Уж давайте на чистоту: самому с собой договориться можно завсегда. По крайней мере об отсрочке. Но не в этот раз. И потому я, поймав продолжительный интервал безболия, нырнул в послеобеденный сон.



Внутри ничего не было: ни камина, ни моей уютной комнаты, только ровная, уходящая за горизонт тёмная поверхность, структурой напоминающая растрескавшийся асфальт. Почему-то вспомнилось из Цоя: «Я сажаю алюминиевые огурцы, а-а, на брезентовом поле…» А ещё здесь было темно, вернее сумрачно. Лишь слабая тревожно-красная подсветка откуда-то сверху. Я поднял голову, и… Какое-то дьявольское переплетение то ли нитей, толи нервов, образующее бесконечное количество узелков разных размеров, степени свечения и пульсации. Как будто из моей головы выдрали всё личное, обнажив воспалённую подкорку.

- О-Боже!

- Не Боже, а Грибар.

Рядом со мной материализовался давешний лосёнок.

- Чо?

- Чу! Чо - мой младший брат.

- Какой ещё брат?

- Ну… азиатский, конечно. Месяцев до десяти он считал себя пандой, а потом…

- Так, всё, стоп! Хватит генеалогии, говори по существу, что за ещё Грибар? Ты меня чем-то заразил?

- Отчасти. Но не специально.

- И чем же? Это лечится?

- Идеей.

- Это не лечится. (



Мы стояли и смотрели на небо. Зрелище было ещё то, эдакое омерзительно-притягательное. Засасывающее.

- Слушай, а мне одному кажется, что это напоминает какую-то трёхмерную карту?

- Грибар не карта, а скорее грибница. Как опухоль.

- Опухоль? У меня в мозгу?

- Гипотетически, конечно же.

- Ты откуда такие слова то знаешь? Гипотетически.) Ишь-ты.

- Да как-то с первых копыт такое только и слышал. Видишь ли, дедушка той девочки, что хотела оленя, был профессором…

- Аааа. Всё, всё, понял, не надо. Помолчи, дай я грибницей пораз... не знаю даже, как это теперь назвать, немного в тишине. Пока могу.

- Только ты должен знать одну вещь.

- Какую?

- Узелки - это миры, а пульсирующие узелки – миры с истончившейся магией.

- Какой ещё, нафик, магией?

- Ну а ты что, думаешь миры стоят на черепахах?)

- Нет, но космос, теория большого взрыва…

- Ага, гипотетически. А практически?

- Чо, правда, что ли?

- Чу!

- Тьфу! И как снять эту напасть?

- Разрулить.

- Мне?

- А почему бы и нет, твоя же голова, тебе и рулить, или ты хочешь, чтобы я привёл сюда всё стадо?)

- Так, подожди, ты же вроде случайно сюда забрёл: ну там девочка, бабочка, олень…

- Ну и кто после этого олень?) Я же существо мистическое, действую по наитию. Значит так надо!

- Кому?

- Тому, кто тебя выбрал.

- Абздец, приплыли.

- Да ты не бойся, я тебе помогу. Если захочешь конечно. А то…

Речь лосёнка прервалась на полуслове. Я наконец оторвал взгляд от неба и осмотрелся, но рядом никого не было. Галлюцинации? Во сне? С этим надо что-то делать. Я зарычал, и вырвался из сна в реальность.



Вторая половина дня оказалась ещё хуже, чем первая. Пульсации участились и стали более болезненными. Чтобы не утруждать мозг, я занялся монотонной работой по заполнению таблиц, которую мог проделывать без вовлечения сознания, на полном автомате. Правда это дало отрицательный результат, потому что теперь я постоянно думал о Грибаре. К концу рабочего дня мозг сдался и наполнился серой мутью, блокирующей всё и мысли, и пульсации. Гипотетической конечно же. Я немного выдохнул с облегчением и пошёл домой. Свежий воздух с никотином всегда действует бодряще и вскоре мои мысли прояснились. «Так, один день я перетерпел, но сколько ещё выдержу? Неделю? Месяц? А потом? Похоже меня решили взять измором. А значит придётся и правда разруливать, хотя…» Я остановился, чтобы закурить новою сигарету, поднял голову вверх и вздрогнул. Всё небо было покрыто россыпью звёзд. Некоторые из них пульсировали. Назад пути не было.



Я сидел на, невесть откуда взявшемся здесь, сучковатом пне, смотрел на Грибар и понимал, что начинаю привыкать. Теперь это не казалось уже чем-то зловещим, наоборот, вызывало любопытство. Вот один из узелков почернел и опух, другой – рассосался, третий и вовсе побежал куда-то по своим делам. Не было гнетущей монументальной статичности, была движуха, которую и правда, наверное, можно было разруливать. Рядом кто-то звучно выдохнул.

- Это ты?

- Это Чу.

- Какой же ты буквальный.)

- Не буквальный, а принципиальный. Меня учили блюсти имя.

- Ну блюди, блюди.

- Что, полегчало?

- Да вроде, вот только как туда попасть?

- А как ты попал сюда? Вот также и дальше. Просто потянись разумом.

Я мысленно отметил пульсирующую точку, напрягся, заелозил по пню, тот не выдержал, и…



Шёл дождь. Мелкий осенний, практически не различимый. В заду свербило. Я стоял посреди своего двора и обнимал старую иву. Стоял, как видно, давно, потому что успел промокнуть насквозь, что под таким дождём довольно проблематично. Всё было так и не так одновременно. Так, потому что декабрь в этом году выдался дождливым и практически бесснежным, а не так я обнимал в этот самый момент руками. Эту иву я знал с детства, она стояла как раз напротив моего окна и, набивающийся в развилку между ветвями, снег часто приобретал причудливые формы. Долгое время я не обращал на это особого внимания, пока не встретился взглядом с ним. С Белым человеком. На следующую ночь я уже поздоровался кивком. Он, конечно, не мог ответить тем же, но ощущение контакта сохранилось навсегда. Ветер менял очертания фигур и я даже выработал теорию, что там обитает целая семья снежных друидов. А приходят и уходят они посредством портала, через корни. Чем не Грибар со знаком плюс.) Вот только…



Вот только срубили эту иву года два назад, а этим летом выкорчевали пень и изничтожили остатки корней. В заду снова засвербило. Я ощупал себя, как мог, не снимая одежды. Нет, это не порез, неужели заноза?

- Она самая! Руки убери! Даже имени не спросил, а уже лапает, мужикиии…

- Что это было?

- Не что, а кто. Меня, между прочем, Настенькой зовут.

- И откуда же ты такая язвительная взялась на мою жо..?

- Не откуда, а зачем!

- И зачем?

- Ишь какой любопытный, всё то тебе сразу расскажи. Так надо!

- Кому надо то?

- Тебе.

- Мне? Заноза в заднице?

- Порошу не выражаться при женщинах. Я - стимул! Буду сподвигать тебя на подвиги.

- Это чтож, все герои так, вдохновляются?)

- Не все, а только избранные. Так что цени.

- Кем избранные то?

- Ну ты и зануда. Кем, кем… Пнём!

За разговором с Настенькой я и не заметил, как дерево куда-то испарилось, и в восстановленной исторической справедливости обнимать пришлось самого себя. Я огляделся, как будто пытался найти сбежавшую иву, но обнаружил только Степановну во всесезонном пальто и двух ворон, с которыми она угощалась семечками. Занозы тоже как не бывало. С видом одухотворённого идеей творца я гордо прошествовал до своей парадной.



«Это что же получается, заходишь во сне, а выходишь в реальности? Или я превращаю сон в реальность, или… Да, тут без лося не разберёшься.» День тянулся долго и нудно, впрочем, как и любой выходной в городе, когда от зарплаты осталось… ничего. В центр не выберешься, а выходить в такую мерзкую погоду, бррр. «И вот кстати, если всё так переплетено, то и награду для героя наверное можно как-то материализовать! Если она предусмотрена конечно же. И желательно с авансом. Надо будет порасспросить об этом Чу, или Настеньку, или пень. Что-то растут эти говорливые субстанции, как на дрожжах, а толку пока никакого. И вообще им то, что, если их реальность – это мой сон?» Короче малость подразочаровавшись в геройственности за день я наконец то заполз под одеяло. Сон не шёл, да ещё это зеркало в прихожей, аккурат напротив двери в мою спальню. Старинное, в полный рост, с протёртой временем амальгамой и вечным, непонятно откуда берущимся сквозняком. Как будто кто-то не закрыл дверь, или приоткрыл? А может и не случайно? Чтобы избавиться от ощущения чужого присутствия я принял снотворное и примерно через полчаса наблюдения по телевизору за трудностями размножения крабов отшельников, забылся сном.



Пня не было, зато был пляжный столик с зонтиком. За столиком прямо на земле восседал Чу и потягивал через соломинку коктейль.

- Ну что, тебя можно поздравить?

- С чем это?

- С почином конечно же. Да ты присаживайся, присаживайся, в ногах правды нет.

Я плюхнулся на свободный стул и сразу почувствовал Настеньку.

- Охальник! Кто тебя учил так с женщинами обращаться? Совсем стыд потерял! Ни тебе цветов, ни тебе конфет, сразу зажимать.

- Твоюж дивизию. Ну извини, позапамятовал.

- Вот все вы так, сначала девушку охмурите, а потом…

- Чем это я тебя охмурял?)

- Ой, только не надо тут этих сказочек, все вы одинаковые.

- Чу, ты что-нибудь понимаешь? Чо она как с цепи сорвалась?

- Не бери в голову, просто на той ветке дерева, частью которой она когда-то была очень любили устраивать брачные игры членистоногие зюм-зюмы.

- Это ещё кто?

- Может когда и узнаешь. А теперь посмотри на небо.

- Смотрю и что?

- Видишь свой узелок? Ну тот, к которому тянулся?

- Нет. Ой, а как это, рассосался?

- Да, благодаря тебе.

- Так я же ничего не сделал?

- Как это ничего, да я чуть не родила! Ничего… Любовь! Любовь правит миром. Да что там миром, всем! Вот.

- И что?

- Ты дерево обнимал? Обнимал.

- Но не любил же!

- Дурак. Ему просто надо было немного тепла на прощанье. И чтоб ты его отпустил. Ну по большому счёту не его, а её, ведь она то была в тебя…

- В меня влюбилось дерево?

- Попрошу не обобщать.

Я закурил и обалдело уставился в никуда, лось громко затянулся коктейлем, а заноза… кажется начала пульсирующе ныть, выражая так своё недовольство. Ночь обещала быть томной.



Ночь клонилась к восходу, весь столик был уставлен пустыми бокалами из-под коктейлей, лось ползал неподалёку в поисках травы, а заноза завывала дурным голосом: «Меня любили всееее, но я была зарааазоооой и отдавалась лишь поээээтам до концааааа…» Я же тупо пялился на Грибар, считая пульсирующие узелки. Примерно на стопятидесятом я сбился со счёта. «Так это же никакой жизни не хватит всё это размагичить. Неужели нельзя их как-нибудь скопом бахнуть?» «Как ты вообще можешь спать абсолютно без закуси? Ни травинки, ни былинки окрест.» - тяжело вздохнул Чу и попробовал сжевать сигарету. «Скопом? Оргия? Я конкуренток не потерплю!» - налилась праведным гноем заноза.



В этот момент один из пульсирующих узелков отделился от сети, стремительно спустился вниз, и завис, аккурат напротив нашего столика. Вблизи он смотрелся как сгусток энергии. Явно негативной. Ну, как минимум, угрожающей: шипел, плевался синими искрами и переливался фиолетовым. Мы с лосём замерли. Напряжение чувствовалось просто на физическом уровне. Даже заноза перестала нарывать. Узелок медленно начал облетать нас по кругу. Шерсть на голове Чу встала дыбом, глазами он пытался мне что-то сказать, что-то очень важное, но пока никак не мог пробиться сквозь последний коктейль к моему сознанию. А мне почему-то вспомнилось ночное зеркало из прихожей, уж не знаю, как это происходит, но иногда мой скорбный разум вот так реагирует на стресс. Лось показал глазами мне за спину, я так же беззвучно изобразил восклицательный знак и тут…



И тут сзади что-то полыхнуло, раздался звук, напоминающий выстрел и сильно запахло озоном. Я резко подскочил с кресла, заноза, не заставив себя долго ждать, впилась по самое не балуй, лось перевернул столик. Я медленно обернулся и не поверил своим глазам. Прямо за моей спиной стояло давешнее зеркало и с утробным урчанием втягивало в себя остатки, распадавшегося на части, узелка. Втянув его полностью, удовлетворённо хрюкнуло и, как мне показалось, плотоядно покосилось на нас. Я начал медленно пятиться назад, споткнулся об опрокинутый стол и грохнулся на лося, заноза издала пронзительный писк, лось ломанулся, что есть дури, и снёс зеркало напрочь. Разлетевшиеся осколки, превратившись в крохотные лужицы ртути, стекли в трещины почвы, обломки рамы вспыхнули и разлетелись чёрными бабочками пепла во все стороны. Я поставил на место стол и плюхнулся в кресло, лось вынул, невесть откуда взявшуюся бутылку абсента.



Посидели, помолчали, употребили. Мы с лосём абсента, заноза абсентированной крови. В конце концов нас начало отпускать.

- Пап, слушай, если ты такие могущественные силы способен вызывать, то надо как-нибудь от них защищаться.

- И с какого это момента я стал тебе папой?

- Мужчиныыыы…

- С того самого, как впустил. Ну ты же помнишь это выражение: «Мы в ответе за тех, кого приручили.» Да, и потом, надо же как-то тебя называть.

- Мммда, я тебя по имени тоже не часто, ну да ладно. А с чего ты решил, что вызвал именно я?

- Ну ты же маг. Или ты считаешь, что у обычных людей в голове могут лоси водиться?)

- Ну маги же они там, того… заклинания всякие знают.

- Здрасти-приехали. Так у тебя целых две книги заклинаний написано, да ещё и напечатано!

- Но это же стихи!

- Оуууу, да он ещё и поэт…

- Ну а что, по-твоему, есть стихи, как не заклинания?) Особенно твои, мозговёртные. Да любой уважающий себя инквизитор за такое сжёг бы тебя без суда и следствия.

- А ты чего, стихи мои читал?

- Так я же у тебя в голове живу!

- «В губы. На ощупь. Коснувшись едва.

В веки, прикрытые предпоцелуйно.

Талию ласково гладит рука.

Тонут слова в атмосфере. Колдуйно.» - ахххххх….

- Во, заноза свидетель, колдуйно!

- Мдаааа. И не опровергнешь. Слушай, а что это за хрень была, зазеркальная? Может, если я такой весь из себя маг, то и её могу замагировать?

- Ну ты это… сильно то не звездись, силёнками ещё мал с ним тягаться. На верху видишь что!

-Вижу, Грибар.

- Его работа.

- Обожаю могущественных мужчин.

- Слышь, Настенька, так может ты тогда ему, а не мне в мягкое место вопьёшься, коли так.

- А может я просто хотела тебя подколоть. Или замотивировать!

- Ой! Понял, понял, прекрати.

- Короче, Папа, делай, что хочешь, но амулет себе сваргань.



Мы ещё долго сидели и перебирали варианты всевозможных носимых амулетов, однако к концу второй бутылки пришли к коллегиальному выводу, что любую из таких вещей я или сломаю или потеряю. Да забуду в конце концов с собой в сон прихватить, а следовательно амулет должен быть встроенный. В меня.

- Ик… и как вы себе это представляете?

- Может коронка на зуб? Ща я тебе копытом передний выбью, а ты …

-Стоп, стоп, стоп. Я же не стоматолог!

- Ну давай что-нибудь выжжем, наподобие клейма. В некоторых племенах шрамирование весьма в чести.

- Ага, щас. А ещё рог в ухо и кольцо в нос, да?)

- С рогом могу подсобить.

- Не надо.

Лось полез было через стол подсоблять, однако не рассчитал сил, поскользнулся, и не слабо так порезался, осколком раздавленной бутылки. По столешнице заструился ручеёк изумрудно-зелёной крови.

- Ты чо, эльф?

- Чу! Не совсем, но прабабушка любила попастись на их лугах.

- О, крооооовь. Зелёёёная, ннняяяяммм.

- Настенька - фу!

-Фи.

- Ну извини, извини.

- Мальчики, а у меня идея! Папуль, ну-ка погладь меня.



Я машинально исполнил её просьбу. Недолго думая, наша заковыристая подруга, высверлившись из одной части моего тела, тут же впилась в другую, а именно в указательный палец правой руки. Я машинально отдёрнул руку и сунул палец себе в рот.

- Прекрати немедленно, чёртов извращенец! А то я тебе щас такие аральные ласки устрою, век не забудешь.

- Ойййй.

- А теперь следи за рукой, и чтоб больше никакой самодеятельности.

Она потащила мою руку к лужице лосиной крови, макнулась в неё, а потом стала что-то быстро набивать на ладони левой. Я уже был на столько абсентирован, что боли практически не чувствовал. А она строчила и строчила, как заправская швея. Через какое-то время на моей руке вырисовался весьма реалистичный зелёный глаз.

- Дорогой, я кончила! Положи меня обратно.

- Да ложу, ложу. Ой!

- Ну как вам?

- Шедеврально!

- Только ресницы чууууть длинноваты.

- Да, и зрачок…

- Так, всё, закончили! Я художник, я так вижу.

- Всё, всё, умолкаем. Только интересно, а как он работает?

- А вот щас и проверим. Выбирай пульсар. Выбрал?

Я выбрал и тотчас получил весьма ощутимый пинок копытом. В ладони что-то сверкнуло зелёным, ветвистая изумрудная молния протянулась от лося к пульсару и пульсар погас. Поражённый увиденным я уставился на потиравшего копыто лося.

- Ты как?

- Нормально, но не был бы ты моим папой…

- «Оно живое!» - затряслась в беззвучном смехе, чуть пониже спины, Настенька.



Весь следующий день я ходил и машинально потирал ладонь левой руки. Хотя зрительно на ней ничего не изменилось, но на каком-то подсознательном уровне третий глаз ощущался весьма существенно. Я пытался разглядеть его под разными углами и даже засовывал лапу под ультрафиолет, тщетно. К концу дня у меня сформировалась весьма устойчивая фобия, что он за мной постоянно наблюдает. Также меня разбирало любопытство о его возможном функционале, ну не может так быть, что просто защита, и потом, один узелок он всё же спалил, хоть и рикошетом, так может… Я был не в силах больше ждать и как только коллеги убежали домой, погасил в кабинете свет, откинулся в кресле, и…



Сегодня я был здесь один. Ни лось, ни заноза не подавали никаких признаков жизни. Только я, Грибар и ветер. Иссушающий, даже обжигающий, как из духовки. А ещё это тревожно-красный свет, идущий из трещин в земной поверхности. Огромная разветвлённая сеть, ничуть не уступающая той, что мерцала над моей головой. «Интересно, они и правда взаимосвязаны или это уже я сам за уши притягиваю? Кстати, а почему мерцает весь Грибар? Странно, весьма странно. Пластмассовый мир победил?» Внезапно небеса затряслись и всеобщее мерцание прекратилось. «Хм… перезагрузился что ли?)» Я стоял и тупо пялился на свою ладонь, пытаясь понять, как это должно работать. Глаз, не мигая смотрел на меня и, кажется, усмехался. «Вот ведь гад, кстати тоже ведь волшебный, знает же, собака, но молчит.» Я попробовал поиграть с ним в гляделки, но от этого стало ещё хуже, потому что чем дольше я на него смотрел, тем больше чувствовал себя полным идиотом. В конце концов я не выдержал и стал на него тупо орать. Как ни странно, это подействовало, а точнее разбудило занозу.

– Ну чо орёшь, как потерпевший? И так после вчерашнего башка трещит, так ещё и это…

- Тут, понимаешь, такое дело…

- Знаю я твои дела, извращенец хренов. Мало тебе приличных женщин, так пытаешься собственную руку соблазнить? О, глаз отрастил на ладошке, так ты ещё и вуайерист!

- Слышь, острячка, совсем с памятью худо? Ты же сама его мне его вчера набила!

- Я? А значит заслужил! И вообще, что тебе не нравится? Прекрасная работа, можно сказать филигранная. Присмотрись, как живой, того и гляди моргнёт.

- Да я уже все глаза просмотрел, вот только понять не могу, как он включается.

- А ты его тёр?

- Тёр.

- Дёргал?

- Дёргал.

- Ну всё, теперь замуж придётся брать.)

- Тьфу ты!

- Мужикииии, всё то вы о приземлённом. Это же третий глаз, с ним нельзя, с ним не прокатит физически, тут чакру надо открыть.

- Ну конеееечно, как же я сразу не додумался.

Произнёс я с сарказмом и театрально хлопнул себя по лбу.



Всё вокруг было зелёным. И крикливым. Причём звуки не вызывали абсолютно никаких ассоциаций. Да и пейзажик был ещё тот. Череда каких-то странных, как недостроенных, зелёных гор, под небом салатного цвета резко обрывалась ущельем, по дну которого протекала изумрудного цвета речка к которой приник, явно мучавшийся от жажды…лось!

- Дружище, это ты?

- Я?

- Да что с тобой такое, ты что меня не узнаёшь?

Лось свёл глаза к переносице в попытке сфокусировать взгляд.

- Папа, ты чтоль?

- Ну да.

- Ну ты и гад!

- Это почему это?

- Ты на хрена так сильно по лбу стукнул?

- А как надо то было?

- Аккуратненько! Ты сам то эту воду пробовал?

- Нет.

- Вот и не пробуй.

На этой фразе Чу закатил глаза и отрубился. Я зачерпнул ладошкой немного воды, поднёс к носу и понюхал. Потом лизнул: «Абсент, как есть, чисто, абсент! Ничего себе способности. Знал бы, минералочки наколдовал.» Я попробовал растормошить лося, но тщетно. «Даааййй, и пусть себе валяется, что с ним будет, он же лось, к тому же волшебный.» Оставив Чу в объятьях сновидений, я двинулся на разведку.



Горы сменились долиной, покрытой травой ядовито-зелёного цвета, которая доставала мне до пупка. По траве хаотично носились толпы кузнечиков, каждый размером с приличного телёнка, от стрёкота которых очень скоро меня начало подташнивать. А ещё эти бабочки, размером с вертолёт, так подозрительно шевелили своими усиками, когда высасывали зелёный нектар из болотного цвета цветков хоботочками, длинной в пожарный рукав, что прямо бррр. Нефритовое солнце с каждым шагом всё увеличивалось в размерах, а его лаймовые лучи вызывали жуткую жажду. Вымотанный в конец я плюхнулся в тень раскидистого растения, чем-то напоминавшего огромный лопух и кажется на какое-то время отрубился.





Проснулся я от щекотки, трое маленьких зелёненьких человечка, каждый высотой не больше указательного пальца, сосредоточенно изучали мою ладонь. «Этих то откуда нелёгкая принесла, неужели у меня начались галлюцинации?» Заметив, что я проснулся, они подошли поближе и попробовали завести беседу.

- Жим-жим.

- И вам не хворать.

- Жиииим-жииим.

- Что, хотите, чтобы я повторил? Ну ладно, жим-жим.

- Жим-жим-жиииим?

- А не шли бы вы, ребята, полем?

- Жим!

Всё это сопровождалось поистине итальянской жестикуляцией, которая в купе с агрессивной серьёзностью лиц, вызвала у меня взрыв хохота. Я наклонился над ними и, сделав страшное лицо проскрежетал с максимально устрашающей интонацией: «Не жим, а бежииииим, буууууу!» и, как ни странно, сработало, они побежали. Я откинулся на ствол лопуха и захихикал, глядя, как потешно они передвигаются. Им явно всё мешало, начиная от травы и заканчивая их собственными конечностями. Ствол за моей спиной нагрелся и начал пульсировать. Я интуитивно доверился ему и через какое-то время почувствовал себя весьма отдохнувшим и полным сил. До такой степени, что даже встал и поблагодарил его вслух за такой своевременный массаж, а на прощание обнял. Пульсации резко усилились, достигнув экспоненты, из верхушки лопуха сверкнула молния и с неба полил самый настоящий ливень. Малахитовый ливень. Это было очень красиво, если бы не дикие животные визги, раздавшиеся кажется отовсюду. От испуга я стиснул объятья и закрыл глаза. Через какое-то время всё стихло, я отлепился от лопуха, вспомнил про лося и помчался назад. Обратный путь выдался сложнее, потому что я всё время натыкался на трупы человечков, кузнечиков и бабочек. В конце концов я увидел Чу, он также безмятежно хлебал из реки… фиолетовую воду.