Часть I. О футболе и пирожках
Национальный престиж – дело тонкое, особенно когда тебе шесть лет и речь идёт о футболе.
То, что в моём детстве звучало как «ты за наших или за немцев?», теперь превратилось в «ты за «Кайрат» или за «Реал Мадрид?»».
Спор развязался нешуточный. Мальчишки кричали, махали руками и использовали такие крепкие цензурные выражения, которые моя эстетика не позволяет озвучивать здесь. В левом углу ринга собрались патриоты. Они честно любили казахстанский «Кайрат» за то, что он свой, родной. И плевать, что играют те иногда так, будто боятся обидеть мяч точным ударом. В правом углу сгруппировались гурманы, выбравшие «Реал Мадрид». У этих в аргументах были голы, финты и тот особый лоск, который бывает только у людей, чья зарплата не помещается в средний грузовик.
Кричали так, что с крыш посыпались последние сосульки.
Я в футболе разбираюсь примерно так же, как тётя Галя в устройстве перфоратора. То есть, я догадываюсь, что там все бегают, но почему никто не возьмёт второй мяч, чтобы всем хватило – для меня загадка.
– Мальчики, – сказала я голосом, в котором смешалась мудрость веков. – Родина – это святое. Болеть за своих – это как любить мамины пирожки. Они лучшие, потому что мамины. Но если тебе нравится изысканный французский десерт, это не делает тебя предателем пирожков. Можно любить «Кайрат» потому, что он земляк и «Реал» потому что он «Реал». Сердце – оно же как коммунальная квартира, там места много.
Спор затих. Мальчишки замерли, переваривая концепцию многоженства в мире спорта. Мир был спасён, а я стояла, наслаждаясь моментом абсолютного педагогического триумфа.

Часть II. Чародей Роландо
Но триумф – коварная штука. Он манит совершить глупость. Решив окончательно закрепить статус «своего парня», я добавила:
– А вообще, мне нравится Месси (это почти всё, что я помнила о футболе).
В мире маленьких мужчин, бредящих мадридским «Реалом», произнести имя Месси, который, как оказалось, играет за «Барселону» – это как прийти на съезд веганов с сочной рулькой. Но я об это не знала. Даулетияр посмотрел на меня с искренним сочувствием. В его глазах я была женщиной, безнадёжно отставшей от трендов. Он вдруг вспомнил ролик, где какая-то отчаянная фанатка кричала Лео: «Месси, женись на мне!».
– И что Месси? – поинтересовалась я, ожидая истории о великой любви или хотя бы вежливом автографе.
– А Месси отказался от женения, – вздохнул Даулетияр с таким видом, будто сам помогал ему писать отказную.

– Кто вам ещё нравится? – спросил Алихан.
Я не могла точно вспомнить их фамилии. Что-то внутри шевелилось, и я выдала:
– Ну, еще Роландо.
Возникшая тишина не была звенящей. Она была недоуменной. Фанаты «Реала» переглянулись. Сторонники «Кайрата» наморщили лбы.
– Роландо?! – прыснул Алихан. – Нет такого футболиста! Есть Роналду! Криштиану Роналду! А Роландо – это кто вообще?
Меня подняли на смех. Мой авторитет эксперта, едва оперившись, рухнул в песочницу. Но я не зря столько лет работала с текстами. Юрист во мне промолчал, а сказочник расправил плечи. Я сделала таинственное лицо – такое обычно бывает у людей, которые знают, где спрятан клад.
– Конечно, его нет в вашем футболе, – спокойно сказала я, глядя на них с легким снисхождением. – Потому что Роландо – это не футболист. Это чародей.
Смех оборвался. В шесть лет чародеи котируются значительно выше, чем нападающие испанской лиги.
– Откуда он? – хором спросили дети, и в их глазах загорелся тот самый азарт, который бывает только перед открытием большой тайны.
– Из сказки! Из моей собственной, – ответила я, поправляя воротник. – Вы же знаете, что я пишу сказки. (как будто они и вправду знали, как будто я и вправду пишу). Так вот, мой Роландо умеет превращать футбольные мячи в тыквы, если игроки начинают слишком сильно ругаться на поле.
Мальчишки притихли. А я больше не была женщиной, которая путает фамилии. Я была человеком, у которого в кармане сидит личный волшебник, который тоже, кстати, отказывается от женения, ибо неположено.