Поначалу, первые несколько лет, она принимала все дары новой родни вполне благосклонно. Но равнодушно: ну дарите, ладно, если вам так надо. Что уж там... Носить всё равно не стану. Кто ж такое носит в наше время?

Вещи были хоть и новые, заграничные, да какие-то нелепые: длинные яркие юбки, крупные бусы, блузки с огромными круглыми пуговицами. Или аккуратные суперпрактичные куртки – такое теоретически она бы надела на прогулку с собакой. Но — увы! – все эти вещи были гигантских размеров. Саша обижалась: вы что, не видите? Я вам не великанша какая-нибудь. Да, высокая, выше вас, но сейчас это – весьма средний рост.
Особенно бесил, конечно, ядовито-жёлтый плащ с Тайваня. Ну кто, кто в здравом уме такое наденет? Наверное, родственники мужа над ней потешаются: неглупые же вроде люди, известные в своих кругах научные работники, а не понимают таких простых вещей. Сами-то они не носят красные юбки с оборками?

...Юбку с благодарностью забрал самодеятельный театр, а жёлтый макинтош даже для костюма какого-нибудь сказочного чудака не сгодился. Так и лежал где-то в глубинах покосившейся дачной веранды.
Бабушка мужа, Ирина Петровна, была крупной шишкой в университете, блестяще знала восточные языки. Моталась на конференции в Китай по пять-шесть раз за год. Саша только диву давалась: откуда столько сил у семидесятилетней женщины?

Из каждой поездки Ирина Петровна привозила какие-то тряпки. Старалась, тащила на себе огромные баулы: всё никак не могла привыкнуть, что нынче всё это можно купить и у нас, в любом торговом центре у метро.
Саша говорила мужу:

– Это старое поколение неисправимо. Никак не могут расслабиться! Не понимают, что жизнь изменилась.
Муж хмурился и кивал. Он тоже совершенно не одобрял все эти бабушкины надрывы.

Вещи копились, копились...

Периодически Саша что-то отдавала подругам – те были смелее, не боялись привлекать к себе взгляды яркими вещами. Что-то, никому так и не сгодившееся, без зазрения совести использовалось "на тряпки".
Одной особенно пёстрой блузкой Саша осчастливила дачное огородное пугало, приставленное охранять от налётов пронырливых дроздов созревающую смородину, – а потом дико конфузилась, когда Ирина Петровна внезапно приехала навестить правнуков.

К счастью, бабушка была слишком погружена в свои учёные мысли, чтобы обращать внимание на чучельный прикид. Или слишком деликатна, чтобы показать своё недовольство...

Ну, ладно, бабушка есть бабушка. Но свекровь? Совсем же ещё нестарая женщина!

Свекровь Мария Сергеевна тоже старалась изо всех сил. Работала экскурсоводом, моталась в автобусные поездки по странам Скандинавии. Оттуда на Сашин склад ненужных вещей поступали свитера с оленями, тёплые лыжные комбинезоны ("Она всерьёз думает, что у меня есть время и желание ходить на лыжах?!), уродливые махровые халаты...

"Они меня все просто терпеть не могут и потому издеваются," – горько думала Саша.

Особенно тяжело стало принимать дары после развода. Улыбаться, кивать, благодарить, пытаться в ответ купить что-то столь же ненужное, требующее срочного передаривания...

Так оно и шло. Ближе к пятидесяти Саша вдруг поняла, что ей до смерти надоело носить стильные строгие вещи.

"Где-то же была у меня блузка такая... с вырезом, яркая... Ирина Петровна дарила..."

Саша не поленилась, полезла на холодную дачную веранду, где хранились первые ползунки сыновей, самодельные костюмы, которые надевались на праздники в детский сад – разве можно такое взять и выкинуть?

Блузка, конечно, не сохранились. А желтый макинтош – вот он. Ничего ему не сделалось за столько лет!

"В лес хотя бы буду его надевать. А что? Жёлтый цвет – яркий, солнечный! Зато не потеряюсь!"

...Витька, младшенький, первым привел в дом девушку. Вначале, конечно, хорохорился, пытался снимать жильё, но денег не хватало; решили на первых порах пожить все вместе, на любимой даче. Невестка Карина оказалась маленькой, прехорошенькой, – птичка-воробушек. Только одета как-то нелепо, не по сезону: пальтишко без подкладки, узкие сапожки на шпильках...
Саше очень хотелось пригреть её: дочерей-то Бог не дал, а парней особо не приласкаешь, не понежишь... Недолго думая, новоявленная свекровь пошла да купила тёплую-претёплую куртку: пусть птичка зимой не мёрзнет.
Невестка посмотрела на куртку странно, вежливо поблагодарила и унесла в свою комнату.
"Надо ей подарить что-то красивое. Пойдут в гости на Новый год – пригодится!"
Что можно купить? В предпраздничном угаре Саша села в машину и ринулась в ближайший торговый центр. Набрала красивых и модных вещей, украшений, шарфиков и блузок.
Приехав домой, вывалила всё это богатство на диван и стала рассматривать. Сначала радовалась, а затем резко устала и сникла; вдруг накатило на неё бессилие от осознания: всё это молодёжи не нужно. Не то, не так! Цвет, размер, фасон... Зачем она, дура, всё это приволокла?

Она представила себе, как младший сын презрительно кривится, увидев её покупки, – он всегда так делал, когда мать совершала очередную глупость.

"Но я же их люблю! Неужели они не понимают?"

И вдруг – вспышкой – мелькнула у неё догадка: а ведь они, мои родные, свекровь да бабушка мужа, наверное, тоже меня любили. Хотели порадовать...