Мы ничего не сказали друг другу, потому что у нас
                                                                                    было слишком много что сказать, но слов для этого не было
                                                                                                                                                                  (У. Сароян)

- Давай обнимемся, что ли? - сглотнув комок в горле, сказал Виктор.
- Не стоит. Не провожай! – усмехнулась Надя.
Потом ей думалось, что нужно было продлить прощание, насмотреться. Казалось бы, расстались, нет пути назад, но вот не хватило нескольких минут. Надя представляла себе, как медленно гладит взглядом его лицо, руки, всю его высоченную, под два метра, фигуру, и эта минута не кончается. Еще чуть-чуть, еще капельку. Все, как раньше. Потом он подхватит ее на руки… По тому, как заныла, заскребла в груди пустота, Надя поняла - ничего больше не будет.

В январе ездили с Виктором в деревню к бабушке. Даже после смерти бабули Надя думала о ней, как о живой. За домом присматривал сосед. Вот и сейчас протопил печь к Надиному приезду. Принес картошки и молока. Оценивающе взглянул на молодого человека:
- Когда на свадьбу позовете?
- Не решили еще, дядя Миша, - смутилась Надя.
Даже себе девушка боялась признаться, что приехала к бабушке за благословением.
- Чужой, - прошелестело у Нади над ухом, когда она проснулась среди ночи. Выскользнула из постели, накинула фуфайку и валенки, вышла на крыльцо. Подняла глаза к небу, чистому, с ясным молодым месяцем и рассыпанными золотым горошком звездами.
- Гоголевская ночь, - подумала Надя, вдыхая морозный воздух. Представила, как выйдет за ворота и кинет валенок. Где ее суженый? Девушка поежилась и поспешила вернуться в дом, юркнула под одеяло, прижалась к любимому. Во сне прощалась с Витенькой, таким родным и чужим одновременно, обнимала и молила не бросать ее. Проснулась в слезах:
- Неужели и вправду расстанемся?
Рядом кто-то вздохнул и отошел в сторону, Надя явно услышала, как скрипнула половица.

Утром Виктор заторопился уезжать.
- Ты говорила, дом на окраине деревни, поживем одни, а тут сосед, - проворчал он.
- Пару раз всего зашел, - оправдывалась Надя. – Познакомиться с тобой хотел.
- Неуютно здесь, словно кто-то меня гонит, - нахмурился молодой человек.
После поездки между ними будто выросла стена. Они были рядом, но не вместе. Как-то подспудно стало понятно, что общего завтра у них нет. Есть болезненное сегодня, когда не хватает сил разойтись каждому в свою жизнь. Надя заметила, что стала раздражать Виктора. Не так сидит, не так глядит. И говорит тоже невпопад.
- Поэтому и с родителями не знакомил, - кивнула своим мыслям, забыв, что и сама не написала о нем матери. Та уехала с мужчиной в Сибирь, когда Наде было двенадцать лет, там и осталась. Присылала деньги, приезжала навестить. Надя отчаянно по ней тосковала, а когда встречались – дичилась, как чужой.

- Подожди, - останавливал ее Виктор. – Ты сама же без меня не сможешь.
- Сначала не смогу, а потом научусь, - не согласилась Надя.
- Уходила ведь уже – и возвращалась, - напомнил Виктор.
- Почему-то рядом с тобой мне всегда больно, - попыталась объяснить Надя.
- А без меня?
- И без тебя больно. Потом пройдет – надо только перетерпеть.
У нее как раз начиналась сессия, ей есть, чем себя занять. Обложилась учебниками, строчила шпаргалки. Ездила на консультации. В перерывах между учебой убирала квартиру, ходила за продуктами, готовила. Это важно – распланировать день, быть занятой ежечасно, ежеминутно, чтобы не дать тоске ни единого шанса завладеть ее сердцем.

После бабушкиных похорон мама позвала ее к себе жить, но Надя отказалась:
- Я привыкла одна.
Мама не настаивала:
- Что ж ты у меня такая… непослушная? Хотя бы в гости приезжай, северное сияние посмотришь.
Надя вспомнила, как бабуля учила ее вязать, а она говорила:
- Мне так неудобно, мне вот так удобно.
- Неслух ты, – удивлялась бабушка.
Надя вязала чересчур плотно.
- Что внутри, то и снаружи, - качала головой бабушка. – Воздуха тебе не хватает.
- Как это? – спрашивала Надя.
- Раскинь руки, как крылья, - объясняла бабушка. – Пусть ветер свистит между перышек. Выдувает обиды. Прости маму.
Надя подняла руки – и бессильно опустила.
- Значит, время еще не пришло, - качала головой бабушка.
Выводила из хлева козу Жульку, шла с ней на луг за деревней. Надя брала с собой «Старосветских помещиков», читала бабушке вслух. Коза паслась невдалеке, иногда поднимала голову, замирала, прислушиваясь. Под стрекотание кузнечиков и жужжание шмелей любовная история Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны воспринималась как-то особенно близко.
- Не смог, значит, он без своей женушки, - задумалась бабушка.
- А ты смогла без дедушки?
- А я без него не жила, - бабушка задумчиво посмотрела на раскинувшуюся перед ними деревеньку, откуда ее восемнадцатилетний муж ушел на фронт. – Каждый день своего Андрюшу вспоминала. Ждала его. Не было ведь похоронки. А потом он вернулся…
- Когда? – опешила внучка.
- Во сне ко мне пришел, сказал: «Матренушка, я умер, собери мне поминки. А внучку назови Надеждой». А через неделю ты родилась.
- Получается, дедушка имя мне дал?
- Да, ты – дедушкина внучка.
На комоде у бабули стояла дедова фотография, обрамленная в рамочку. Русоволосый красавец с тонкими чертами лица, пушистыми усами, в косоворотке. Богатырь. Надя повела плечами, стараясь почувствовать, что за спиной у нее не ветер, а надежные руки деда Андрея. Подхватят, если споткнется, не дадут упасть.
- Доченька без него родилась, я писала мужу на фронт: «Качаю Верочку в твоей колыбельке». Да, колыбельку успел смастерить. Рукастый был.
- А мама без папы – смогла, - сдавленно прошептала Надя.
- Смогла – и слава богу, - кивнула бабушка. – Сколько он ее мызгал, аборт заставил сделать. Я не разрешала, а она мужа послушала. Сейчас бы ты не одна была. Вторую беременность Верочка выносила, ты родилась. А мужа и след простыл.
Надя отвернулась, обида мешала свободно дышать.
- Ну что ты, доченька! – бабуля ласково обняла ее. – Все будет хорошо. Только мужа правильно выбери.
- Как это – правильно? – спросила Надя, не оборачиваясь.
- Ты меня спроси, я тебе подскажу, - улыбнулась бабушка. – А когда меня не будет… слушай тишину. Не суетись. Сюда приезжай – здесь тихо, обязательно услышишь.
Надя помогла бабуле подняться, отвязала козу – и они пошли домой.

- К матери съезди, - разобрала Надя сквозь старческое покашливание. После сессии снова приехала в бабулин дом, тут ее место силы. Здесь все созвучно Надиной уставшей душе. Застывшие, как изваяния, деревья в зимнем саду. Белая пустыня спящего под снегом луга. И бабушкино незримое присутствие. Вот и сейчас она просит внучку навестить мать. Надя сжала губы, вновь ощутив себя обиженным ребенком. Бросили, все бросили. Отец ушел, даже не взглянув на новорожденную. Не позволил появиться на свет ее старшему брату или сестренке. Зачем они с матерью сошлись, что делили? Бабушка рассказывала, что после каждой ссоры он умолял Верочку о прощении, каялся и клялся… Последний раз нашел ее на колхозном поле, встал на глазах у всех на колени. Это произвело на мать впечатление, хотелось верить мужу – и поверила. Хотелось быть рядом с любимым – и родилась Надя. Когда в паре один любит за двоих – оба обречены на одиночество. И ни у кого из родителей не хватит сил, чтобы научить своего птенца летать.
Надя вслушивалась в деревенскую тишину, пыталась нащупать в душе краеугольный камень, на котором можно заложить фундамент счастья. Заходила в гости к дяде Мише, смотрела, как он доит козу, и струи молока упруго звенят, падая в ведро. Оказывается, тишина красиво звучит.
- Ты узнала меня, Жулька? – улыбалась Надя козе.
- Ме-е! – приветственно блеяла Жулька.
В последний год у бабушки из живности осталась только коза, старушка не хотела с ней расставаться. Бесконечно разговаривала с Жулькой, и та ее словно бы понимала.
- Хорошо тебе у дяди Миши? – спросила Надя бабушкину любимицу.
- Ме-е! – соглашалась Жулька.
Дядя Миша угощал Надю сладким козьим молоком:
- Надолго к нам, красавица?
- Завтра поеду в гости к маме, - улыбнулась Надя.
- Хорошее дело, - кивнул дядя Миша.

Надя задержалась у двери поезда, ей показалось, что вдоль вагонов торопливо идет Виктор. Неужели померещилось? Еле удержалась, чтобы не догнать молодого человека… Надя замерла на мгновение и шагнула в вагон. В Красноярске ее будет встречать мама. Поезд тронулся, Надя мельком взглянула в окно - и увидела среди провожающих на перроне бабушку.
- Верочке привет передавай! – крикнула та.
- Передам! – ответил рядом звонкий девичий голосок. Надя улыбнулась и крикнула:
- Передам!
- Я тоже еду к Верочке, - объяснила она удивленно вскинувшей брови попутчице.