— Запереть несносного задиру! — в гневе крикнула Моринда и, содрогаясь от волновых колебаний, завибрировала всем телом.

— Как он посмел?! — задыхаясь от злости и негодования, продолжала кричать в пустоту чёрного зеркала. — Ослушаться меня? Властительницу мира, перечить... Летать без моего спроса с Эратой... Никто, никто не будет без моего ведома радоваться и восходить на высоты...

Огромное чёрное зеркало, втягивая злость и гнев хозяйки, эхом вторило и закручивало в спираль вихрь-ураган, выталкивая из себя чудовище с перекошенным ртом. Длинные руки-крюки исполина обвивали хозяйку, гладили бархатные складки струящегося платья и бледной мраморной кожи, высасывая жизненные силы.

— Я готов, моя золотая, — гремел он эхом под высоким сводом и облекался в плоть. — Ещё, ещё, дай мне ненависти, — шептал он и рос на глазах. — Моя госпожа, ты... Только ты решаешь, кому быть и петь в этом жалком, и несправедливом мире.

Его слова ласкали, баюкали Моринду. Она чувствовала себя важной и значимой, большой и сильной, чтобы не чувствовать себя уязвимой перед маленькой птичкой, которую она хотела подчинить.

— Воробышек, — подмигнула Эрато. — Моринда в ярости, нам надо вылетать и поскорее.

Две искры выскользнули из тени и взметнулись наверх, нежно звякнув хрустальными колокольцами на прощание, растаяв в звёздном тёплом шатре вселенной.