В незабвенную эпоху застоя служил я механиком на Урале в полку тяжелой авиации.
Как там у Бродского: "Лучший вид на этот город – если сесть в бомбардировщик…" Да уж.

И вот однажды вызвал меня замполит части (относившийся ко мне, как отец родной) и сказал:

- Арсений, тут из штаба округа журналист приехал. Ему надо, чтоб кто-нибудь из солдат написал статейку в газету о войсковом товариществе. И даже гонорар обещал… Возьмешься?

- Не вопрос, товарищ подполковник. Дело нехитрое.

Журналист оказался улыбчивым лейтенантом с университетским значком. Мы с ним как-то сразу нашли общий язык.
Сначала он начал мне обрисовывать задачи будущей статьи, но, выслушав несколько моих реплик, понял, что со мной ему очень даже повезло.

- Ну ты, Арсений, в курсе. Роль партии в воспитании сознательного бойца, дружба народов, взаимопомощь и прочая…

Лейтенант резко дал по тормозам и, проглотив готовое сорваться определение, продолжил после паузы:

- И прочие качества, характерные для нашей армии. Сколько тебе времени надо?

- Минут сорок.

- Силен! Зайду через час.

В назначенное время статья была готова. Лейтенант прочел ее и посмотрел на меня с уважением и сарказмом.
Мол, далеко пойдешь, если не остановят вовремя.

А через неделю вся наша эскадрилья пребывала в настроении весьма шаловливом.
Газета с моим опусом передавалась из рук в руки.
И никто из начальства (кроме старшины эскадрильи прапорщика Белоконя) не догадался вроде бы, что статейка была развеселым фельетоном, где всё было поставлено с ног на голову.

Заклятые враги оказались закадычными друзьями, обсуждающими в курилке итоги партийного пленума; узбеки читали по вечерам "Малую землю", а армяне с азербайджанцами сидели в ленинской комнате и делились информацией о притеснении негров в штате Арканзас…

Мой стёб был оценен весьма высоко. И я купался в лучах заслуженной славы.

Но был у нас некий Вася Панасюк. Сельский паренек из Винницкой области. Спокойный, незлобивый и глупый.
Но, как говорится, себе на уме.
И зависть его ко мне просто зашкаливала.

А когда пришло извещение об авторском гонораре, то Вася вообще впал в состояние мечты о таком же писательском успехе.
Газета прислала мне 25 рублей с копейками. Для солдата это было почти состоянием…

Видя, как мается Василий, я посоветовал ему:

- Вась, а ты стихи туда пошли. Да понимаю я, что не умеешь. Возьми у Пушкина. Он вон сколько томов насочинял! Думаешь, в редакции все его стихи помнят? Отправь туда стишок как свой. Пройдет на ура. Еще бы они Пушкина не напечатали!

Сказал и забыл.

Но дней через 10 ко мне подошел Вася с сияющей физиономией.
И протянул фирменный бланк окружной газеты.
Где было написано примерно следующее: как вам не стыдно, товарищ Панасюк, присваивать стихи нашего классика, выдавая их за свои? Это же позор, несовместимый с элементарной этикой.
Если вы еще раз позволите себе такой плагиат, то мы сообщим об этом вашему командиру! И т.д. и т.п.

- Вася! Ты что, действительно послал туда Пушкина? Я ж пошутил! А с чего ты довольный такой?

Вася аккуратно сложил листок и заулыбался еще шире:

- Дома покажу, как мне из газеты письма писали… В дембельском альбоме гарно смотреться будет!

До этого момента я полагал, что фраза «помереть от смеха» носит в себе признаки гротеска.
Но экспериментальным путем подтвердил ее буквальный смысл.
У меня начались спазмы верхних дыхательных путей, и я безуспешно пытался втянуть в себя хоть немного воздуха.
И лишь здоровая молодость помогла мне выбраться из передряги.

А Васе я даже позавидовал.
Такого по жизни беда не прошибет. Отрикошетит!