Я много где бывал. Мне есть с чем сравнивать.
Но героем моего романа есть и будет Санкт-Петербург. Ленинград. Город, в котором я родился и живу...
Но почему именно он? А потому что лучше всех. И какие тому доказательства?
«И доказательств никаких не требуется. Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем...»
Достаточно выйти на Стрелку Васильевского и посмотреть по сторонам.
В Питере, действительно, есть нечто пилатовское. Противоречивое, контрастное, диалектическое. Красно-белая борьба противоположностей.
Пробит Невой навылет
Гранитный монолит.
На город ливень вылит
И даже перелит.
Святыням и химерам
Одновременно рад.
Твой свет от Люцифера,
Твой камень от Петра.
У колокола звона
То золото, то сталь.
Коленопреклонённа
Твоя горизонталь.
Молитвы в Бога мечешь,
Прищурив глаз кривой.
И, попадая в нечисть,
Кричишь, что нет Его.
Город имперский и бунтарский. Хищник и жертва, палач и мученик. Воитель и философ, поэт и мастеровой.
Фундаментом которого стала не только неистовая воля Петра, но и сверхновая Александра Пушкина, мистический реализм и сакральный сарказм Николая Гоголя, хроническое сострадание Федора Достоевского, жертвоприношение Сергея Есенина, царственная сдержанность Анны Ахматовой, неоромантизм Александра Городницкого, брутальная незащищенность Глеба Горбовского.
И, разумеется, мужество ленинградцев, которые предпочитали умереть, но не предать свой город, не подвергнуть поруганию, допустив парад нацистов на Дворцовой площади. Мертвые сраму не имут. А вот живые – как получится.
Питер просторен. Он не был зажат в кулаке средневековых стен. Его горизонт не изломан высокогорьем. Город раскинулся между Балтикой и Ладогой, вокруг дельты Невы. Раскинулся, не сжался.
Питер строг, торжественен и галантен. Он похож на гвардейского гусара, стоящего на часах. Но лихо закрученные усы выдают в нем бретера. Вот закончится его смена и тогда...
Город готовит зрелище,
Вынув из ножен шпили.
Птицы идут на бреющем,
Оберегая крылья.
Если в рутине Питера
Сохнут без крови вены,
Значит, пора воителю
Пир заменить ареной.
Небо на город тронется,
Буря ударит с силой.
Грозы отбросит звонница
Бронзой щита Ахилла.
Злата не будет мало им,
Чтобы сражаться смело.
Раны заката алого
Ночь перевяжет белым.
А еще с городом навсегда связана дождливость. Как с Лондоном – туман. Это почти миф, но, как и всякий миф, непогода служит созданию определенного образа. Не слишком объективного, но особенного и вполне привлекательного.
Что касается белых ночей... Они стали эксклюзивом Петербурга. Его собственностью.
Хотя точно такие же ночи есть в Хельсинки, в Стокгольме, в Осло.
Но там они оказались случайно, ошиблись дверью. Потому что потому!
Ты видишь, от бессонницы устав,
Ночь в сентябре сменила мел на сажу.
Пройдемся от Дворцового моста
По набережной мимо Эрмитажа?
Растягивая путь, замедлим шаг,
И тишина шум города заглушит.
А дождик будет падать не спеша,
По капле небо собирая в лужах.
Когда-нибудь волна времени унесет нас из жизни. Но я надеюсь, что останусь в ноосфере моего города.
Оттенком его ауры, несравнимой ни с чем.
И любовь к своему городу - это нечто само собой разумеющееся. Для меня, во всяком случае. Я родилась и живу в Атырау (Гурьеве). Старшая сестра закончила Губкинский институт и осталась там по распределению. Неоднократно пыталась переманить нас к себе, после ухода родителей, но мы обе отказались. Да, там лучше, сытнее, красивее, светлее, и погода благоприятнее, а у нас - грязь, комары, жара, неразвитая инфраструктура, плохое обеспечение, отсутствие ночного освещения, всего два моста через Урал и т.д. Но здесь - родина, а родину - не продают. Никогда не жалели об этом, и сейчас не жалеем.
Зато сейчас у нас всё это есть: и количество мостов в городе увеличилось в три раза, и ночью - светло как днём, развитая торговая сеть, город застраивается ускоренными темпами, появляются новые микрорайоны, школы, детские сады, дворцы. Комары исчезли - их регулярно травят. Везде асфальт, даже в отдалённых микрорайонах. Жара, конечно, никуда не делась, но город озеленяют, зелёные насаждения регулярно поливают. Город растёт и хорошеет на глазах - и это не громкие слова. Да, нам далеко и до Москвы, и до Питера, но нам этого и не нужно.
Я поняла, что такое ностальгия, когда поехала к сестре в отпуск. Меня потянуло домой уже через неделю. Помню, как сестра обиделась - что ты дома не видела? у вас грязь, комары, обеспечение плохое. Но я всё равно поменяла билеты на ближайшее число. А когда после Саратова я впервые услышала казахскую речь - я заплакала. У меня было ощущение, что я вернулась домой после долгой эмиграции.
Да, у нас город небольшой - даже полмиллиона населения нет. Но есть возможность добраться на общественном транспорте до самого удалённого микрорайона в течении часа. Школа - в соседнем здании, поликлиника - через улицу, рынок - пять минут ходу, театр - рукой подать, филармония - на соседней улице. До ФОКа - сорок минут, до санатория - двадцать-двадцать пять, до набережной - двадцать пять минут. До работы на другую сторону реки через мост пешком добиралась за сорок минут, потом поменяла место работы - сорок минут.
А сестра в Москве живёт, и до работы ей - два с половиной часа туда, и столько же обратно. Времени на себя у неё просто нет. И я не понимаю, зачем так жить? Что это за радость-гордость такая, граничащая с мазохизмом, в столице жить с такими условиями? И, наверное, никогда не пойму. Поэтому в Москву - только в гости.
Настя, мы живем не в музее!) Лично я не хотел бы жить в историческом центре Питера.
В спальном районе и просторнее, и зеленее. Рядом со мной большой лесопарк. И еще два "цивилизованных" парка.
А до центра - около получаса, если на автобусе.
И открою страшную тайну: мы, питерцы, бываем там нечасто...)
Приятное исключение для нас - приезд гостей!
Вот тогда мы начинаем усиленно посещать Эрмитаж. Русский музей, Петергоф и прочие средоточия нашей культуры!)
Пирс когда-то был в воде, а сейчас наполовину на земле, в некоторых местах вода отошла от берега метра на три-четыре и там уже деревья выросли стеной. Набережную уже расширили. Лестницы уходили под воду, а сейчас от них до воды ещё дойти надо. Эх...
Я, правда, сейчас в деревне за городом живу, но всё равно не слишком далеко уехала...)
"Но возвращался, как домой, в простор меж Небом и Невой..."
)
"Я этим городом храним, и провиниться перед ним не дай мне Бог, не дай мне Бог, не дай мне Бог вовеки..."
)
Написать такое восторженное произведение, посвящённое своему городу, мог только питерец, бесконечно влюбленный в свой город.
А стихи придали миниатюре особую прелесть.
Но понятие "панегирик" это оправдывает, думаю я.
Спасибо за такую высокую оценку, Тома!
)