Эту историю я слышала много раз: с неё начиналось почти каждое занятие с моей маленькой ученицей в большой квартире на канале Грибоедова.

Ученица Мила, правнучка той самой Внучки, выходила в прихожую, а на плече у неё всегда умывалась породистая персиковая крыса Чуня.

Вслед за Милой поздороваться выходила нарядная, одетая по молодёжной моде прабабушка и по новой заводила свой страшный рассказ:

...Крысёныш ещё вздрагивал, когда шатающийся от слабости Полосатый положил добычу к ногам Бабушки.

Внучка уже ничего не боялась и никого не жалела, но гаснущие глаза и извивающийся голый хвост грызуна запомнила, как выяснилось, навсегда.

Следующему поколению в той семье было запрещено даже произносить слово "крыса". Откуда взялся запрет, никто не помнил, но спорить не пытались.

Бабушка, женщина ещё довольно молодая – как позже догадалась Внучка – нагнулась за подношением, держась рукой за стол. Упадёшь – встанешь ли снова? Лечь и отдохнуть нельзя: есть Внучка, есть Полосатый – единственный кормилец, и нужно дотянуть этот день до конца. На долгий срок – до завтра – Бабушка не загадывала.

Долгосрочные планы крадут силы, а тут всё понятно и просто: отмыть и разрезать крысу, растопить печь щепками - остатками старинного буфета, сварить бульон, напоить внучку.

Ни одна капля крови крысиного мученика не должна пропасть даром. Мы все хотим дожить до вечера: Бабушка, Внучка и Полосатый.

Бабушка была строгим и требовательным воспитателем, и Полосатый твёрдо знал свои обязанности: не попасться в руки истощенных ленинградцев, вернуться домой с добычей. Желательно с крысой
– мышь слишком мала. Воробьёв к февралю в городе уже не осталось.

Крысиный бульон был прекрасен. В него крошили полученный по карточкам хлеб. Первым миску со своей долей получал Полосатый: добытчик, мужчина в доме.

Перед бомбежкой спящий на груди у бабушки под грудой одеял кот резко просыпался, прижимал уши и начинал грозно заунывно вопить. Бабушка хватала Внучку за руку, заворачивала зверя в одеяло, и они втроём спешили в бомбоубежище. Валенки скользили, но падать Внучке было строго запрещено.

Упадёшь – через минуту от тебя останется слабо шевелящийся сугроб. В ту зиму такое видели не раз.

Полосатый, завёрнутый в одеяло, казалось, не дышал: желающих отнять два килограмма мяса по пути встречалось достаточно, но Бабушка, Внучка и Кот были хитры. Им всем нужно было пережить бомбежку и дотянуть до утра.

Когда Бабушке предложили эвакуацию, выяснилось, что кота придется оставить.

Придя домой, Бабушка молча села на единственный уцелевший венский стул. Полосатый, всё понимая, молча смотрел на неё с кровати жёлтыми глазищами. От крысиного бульона пахло еще одним днем жизни.

Машины уходили по тонкому льду Ладоги, но до конца пути добирались не все. В ледяной квартире на канале Грибоедова, как и прежде, ждали добытчика. Он всегда возвращался.