Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
  Все произведения » Проза » Рассказы » одно произведение
[ свернуть / развернуть всё ]
Цветы и камни   (Яна_Яблоко)  


Вам никогда не приходилось задумываться о том, что старые дома хранят веками свои тайны?

Я вот раньше не задумывался, пока мы с друзьями-альпинистами не начали прибыльный бизнес – утилизацию ветхих домов. Бывают такие древние каменные динозавры, к которым техникой ни с какого боку не подъедешь. Вот тогда и обращаются к нам, мол, разберите вручную – всё, что нароете, ваше, плюс оплата за работу. Спрос на такие услуги оказался постоянным, и мы втянулись в это дело, чувствуя себя немного археологами, немного зелеными активистами-утилизаторами.

Старый заброшенный дом на Девичьей улице мы начали разбирать в середине мая. Дом располагался на площадке, обрывающейся отлогим склоном, поросшим старыми кленами. Отсюда открывался вид на современные постройки, тесным кольцом окружившие старинную улочку. На фоне свежеокрашенных гордо поблескивающих окнами высоток дом походил на вросшего по пояс в землю старца, упирающегося двумя боковыми наружными лестницами, словно руками, в землю. Место головы занимала вросшая в крышу мансарда с подбородком-балконом, огражденным остатками балюстр. По стене от самой земли и до полуобвалившегося фриза протянулась внушительная трещина – старый дом был болел и, похоже, безнадёжно. Никто в нём уже давно не жил – только одуванчики облюбовали себе место посредине трещины на межэтажном карнизе и недоуменно взирали на нас сверху, словно хозяева, потревоженные незваными гостями…

– Как-то романтично здесь – вот прямо сердцем чую! Мы случайно не в Вероне, пацаны? – попытался пошутить наш балагур Ромка.

– Я думаю, по лестнице не стоит подниматься – того гляди отвалится. Тащи, Ромео, нашу раздвижную – будем штурмовать балкон, – скомандовал Витёк. Он в нашей троице самый рассудительный, так что мы не против его командования.

Решили начать с исследования мансарды. По раздвижной лестнице Ромка поднялся на балкон и через приоткрытую дверь проник внутрь дома.

– Ну, что там? Джульетту не напугал? – поинтересовался я снизу.

– Если только она не обратилась в мышку! Этих грызунов я, кажется, сильно потревожил, – послышался голос Ромки. – Давайте сюда. Здесь прикольно!

Мы с Витьком по очереди поднялись в мансарду и оказались в небольшой комнате с низким скошенным потолком, через щели в котором струилось небо. На одной стене красовалась надпись «Цой! Мы с тобой одной группы крови!», другую украшали какие-то несуразные художества. Дощатый пол был завален мусором, тряпками, бумагами – явно после постоянных жильцов здесь пробежала не одна орда случайных визитёров, и каждый, наверняка, что-то унёс, поддавшись инстинкту тащить всё, что лежит бесхозно, или увековечил себя росписью на стене…

Из мебели в комнатке сохранился письменный стол и венский стул с изогнутой спинкой и потёртым сидением. Стол не утащили, вероятно, из-за его внушительных размеров – создавалось впечатление, что он появился здесь еще до возникновения стен и дверей. Я осторожно присел на краешек заскрипевшего стула, не очень доверяя его устойчивости, хотя ходят легенды, что венский выдержал даже падение с Эйфелевой башни. Мне не терпелось исследовать содержимое стола – именно он, а не шкафы, обычно хранит сокровенные тайны дома.

Этично ли читать письма и прочие послания, предназначенные не тебе, а другому некогда жившему здесь человеку? Об этом я раздумывал, когда впервые мы столкнулись с письменными архивами в похожих обстоятельствах. Тогда нас разрывала дилемма и мы спорили: не глядя выбросить или прочесть, а может даже обнародовать. Проще и быстрее сгрести, не глядя, все бумаги в мешок и сдать в макулатуру, не нарушая внушенное мне с детства право тайны чужой переписки. Но ведь эти письма, открытки, дневники - отпечатки судьдеб наверняка уже ушедших людей, ставших частью нашей истории. И если тебе не интересна эта история, то, как говорил старик Вольтер, ты не узнаешь «ни настоящего, ни будущего, ни самого себя».

В ящике в беспорядке лежали пузырьки с надписью «Чернила синие», несколько перьевых ручек и двухцветные костяшки от рассыпавшихся счет (калькулятора наших бабушек), новогодние открытки с розовощёким малышом в красном спортивном костюмчике с надписью на груди «1953», «1954». Не иначе я перемещаюсь в прошлое лет эдак на пятьдесят – не меньше. По открыткам узнаю имена хозяина и его близких:
«Уважаемый Константин Павлович!...»
«Дорогой Костя!...»
«Любимый папочка!.. »
«Привет, Костя!...»

В этом хаосе содержимого ящика в самом углу я обнаружил аккуратную перевязанную шнурком стопку конвертов. Её я откладываю в сумку, чтобы неспешно прочесть вечером. В другом ящике на дне несколько пожелтевших тетрадных листков, исписанных красивым размашистым довольно понятным почерком.

– Пацаны, кажется нам послание – внимание! – я делаю паузу и читаю:

Покуда листья наземь не опали,
в опале безысходности ветра…
В пустыне миражи меня позвали
по имени, как в юности звала
одна она – девчонка-златовласка,
прозрачный синекрылый мотылёк.
Я оглянулся… Прошуршав о разном,
немой песок в ладонь мою прилёг,
стал просыпаться струйками сквозь пальцы,
блестеть на солнце переливом дней
слепого одинокого скитальца,
растившего цветы в саду камней…


Последовала пауза, которую прервал Ромка вопросом:

- А дальше что?

- А дальше, Ромео… Лезь выколупывай одуванчики – пересадим их вон на тот газон. У них живучие корни, должны прижиться. А то ни одного цветка вокруг – одни камни…

***

После ужина, усевшись в кресло, я достал из сумки стопку писем. Начать чтение с верхнего, нижнего, из середины? Нижнее, скорее всего, грустное и прощальное, поэтому начну с верхнего.

Милый Костик, Костюша мой ненаглядный! Если бы ты только знал, как я рада твоему письму, тому, что ты насмелился написать мне. Здесь каждая весточка от тебя бесценна, придаёт мне сил и веры, что когда-то закончится этот кошмарный сон, и начнётся другой – светлый, с цветущим садом, в котором мы гуляли - помнишь? Я – неисправимая оптимистка, и не перестаю верить в сказки со счастливым концом. Но только в пути героев подстерегают огонь, вода и медные трубы. Может быть это нужно, чтобы содрать с них не нужную шелуху или лягушачью шкуру?
Слава богу, здесь разрешают читать классику – сейчас перечитываю Льва Николаевича. Да что там перечитываю – открываю заново. Я и себя теперь открываю заново – словно из беспечного мотылька превратилась в гусеницу, которая питается листами… книг.
Знаешь, оказывается так мало зависит от обстоятельств, и так много от нашего чего-то внутреннего. Здесь все достоинства и недостатки обостряются многократно, и всё на виду, всё проявляется – не скрыть. И не поймёшь – чистилище это или клоака… Скорее ринг добра и зла на территории зла. Но не будем об этом…
Уже вечереет. Заклею сейчас конверт и буду думать о тебе, светлый мой рыцарь. Позаботься о маме, успокой её, как можешь.
Пиши мне. Может не всё дойдёт, но если даже дойдёт одно из десяти, меня согреет. Мне всё интересно о твоей жизни.
Твоя Светик.
P.S. Хорошо бы чистый лист для ответного письма.


Докурив сигарету, я сложил письмо в конверт и отодвинул письма в сторону. Внутри защемило и меня охватило предчувствие чего-то трагического, а мне сегодня так хотелось сказки со счастливым концом.
Опубликовано: 08/01/22, 16:41 | mod 08/01/22, 16:41 | Просмотров: 23 | Комментариев: 2
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (2):   

Интересный рассказ. А где эта девушка Светик в итоге оказалась? В тюрьме, в дурдоме?
Marara   (08/01/22 17:54)    

Не все дожили до итога.
Спасибо, Marara, за отклик.
Яна_Яблоко   (08/01/22 20:57)