— Работа, забота... Перейди на Федота. С Федота на енота, а затем на крота, — опустив засушенный корешок в волшебный эликсир, приговаривала Марья Искусница. — Забудь про меня, перейди на крота...
— Ты зачем, Марья, подкидываешь мне работу? — всплыл образ крота в виде голограммы из кипящего зелья. — Неужто, милая, я обидел тебя в прошлой жизни? Так прости грешного, — сделав несчастные глаза, заплакал похудевший крот. — Со вчерашнего дня лапки не щадя, прорыл тридцать метров вместо положенных пятнадцати, а тебе всё мало? Может, пощадишь, сердешная, бедного старого крота?!

Марья залилась румянцем от стыда.

— Да что ты, сосед, — схватившись за сердце, ответила Марья, пряча глаза от стыда. — Не подумала я о плохом, и не было злого умысла. Погорячилась я, подземельный, прости. Сейчас всё исправлю, — и быстро зашептала над снадобьем. — Работа, забота, перейди на болота, в непроглядную топь, мокрое место. Чтобы было чем заняться Кикиморе под туманом с Лешим...

Волшебное зелье забурлило, и оттуда пошли белые пузырики, лопаясь в воздухе, как хлопушки.

— Кажется, спровадила, — улыбнулась довольная Марья и накрыла крышкой котёл, чтобы зелье не потеряло волшебных свойств. — Пойду прилягу, посплю, только спрячу зелье, чтобы никто по ошибке не съел моего вкусного супчика, — взмахнув в воздухе рукой, шепнула она. — Скройся зелье с глаз долой, чтобы запах стал иной. Кот Баюн про мой настой, чтоб не ведал... Спрячь, родной... С глаз долой... С зеркал... Долой!