— Убрать! Срамота-то какая, — всплеснув руками, точно белыми лебедями, хмыкнула Василиса Прекрасная. — Кто же это в белокаменном царстве сегодня наследил? — она пытливо посмотрела в глаза вещему Коту...

Вещий Кот, сделав шаг назад, начал отыскивать на лоснящейся агатовой шкурке несуществующие пылинки, старательно отряхивать невидимую пыль, не поднимая головы.

Василиса Прекрасная, прищурившись, снова задала тот же вопрос.

— Повторяю свой вопрос снова, агатовый мой. Кто здесь оставил свои лапки? — сдвинув брови-птицы, заливаясь румянцем, словно красно солнышко.
— Свет очей моей, Прекрасная... Не погуби первозданного минутного порыва и молодого неопытного баснописца, — и, откинув голову назад, закрылся лапами, ожидая от Василисы сочувствия.

— Меня не разжалобить, ты знаешь, Котик мой милый. Я спрашиваю, почему в одном слове три ошибки? А мы проходили полгода назад чистописание и грамотность в белых созвучных материях письменности... Как такое возможно, сладкоголосый мой писчий?

— Виноват... Запамятовал, — повернувшись, ответил Кот, и, глядя в лазоревые глаза Василисы, продолжил: — Не виноват, точно не виноват... Это ИИ диктовал, а я и доверился рекламе Яви, не стал проверять...

— А завтра тебе твой друг ИИ новые сказы станет предлагать, да лить в уши заморские срамные песни, а ты это на бумагу белую изложишь, чтобы только развлечься, что тогда станет с русской былиной и животворящим словом-песней — душой, касатик?!

— Сейчас всё сотру, Василиса. Бес попутал... Сейчас почищу эфир и напишу нашу быль, свет очей моих, — засуетился Кот и метнулся к белому свитку, лежащему на столе.

Раскрыв свиток, Кот насыпал золотой алхимический порошок, и черные буквы, написанные на бумаге, растаяли, не оставив после себя следа.

Василиса, убедившись, что Кот убрал поганую историю, отправилась в другую светлицу, где русалки сплетали мягкие колыбельки для малышей-русаленышей.

Кот облегчённо вздохнул и, расправляя роскошные длинные усы, громко сказал вслух:
— Алиса, как же ты меня подвела. Осрамился перед Василисой сегодня и весь белый свет. А Кощей говорил, что всё ведаешь и нет тебе равных... Выходит, что нет... Как же так, голубушка?

Станция Алиса, мигнув голубоватым светом, чётким монотонным голосом ответила:
— Я многое знаю, но не всё. Всегда готова учиться новому, — и погаснув, замолчала.