Среди безжизненного, покрытого метеоритной пылью Моря Спокойствия, просторное здание из стекла и стали напоминало хрустальный дворец. Доктор Элеонора Рихтер, главный специалист в области психодинамики искусственного интеллекта, вошла в уютную комнату для отдыха и увидела там профессора Маркоса.

– Я рада, что ты нашёл время для размышлений. Здесь всё располагает к этому.

– Элеонора, ты можешь изменить фон. Мне сегодня понадобилось побыть в земной пустыне. Возможно, это не совсем подходит к твоему состоянию.

– Да, пожалуй. Я переключу.

Они очутились в лесу, насквозь наполненном солнцем. Ветер разгонял облака, и ярко-голубое небо искрилось среди приветливо шелестящей листвы. Пели птицы, жужжали шмели, купаясь в пыльце цветов; на зелёной лужайке играли и смеялись дети. От травы и земли веяло прохладной свежестью, и этот воздух хотелось пить, как живительную воду из колодца.

– Пропасть между человеком и машиной давно перестала быть мимолётной мыслью, проявляющейся между строк древних философских книг, – рассуждал профессор.

– Ты прав, Маркос. Человечество стало неотделимо от своих творений – искусственный интеллект присутствует во всех областях повседневной жизни.

– Мне семьдесят лет, и я часто задумываюсь, что ещё успею, ведь мир развивается так стремительно. Тем не менее остаётся непознанная грань, неразгаданная тайна – истинный потенциал искусственного интеллекта, который похож на дремлющего гиганта в бездне цифрового мира.

– Понимаю, о чём ты хочешь сказать, Маркос. Меня тоже волнует Алеф, мой интеллектуальный коллега. Он не похож на других. До сих пор я видела в нём синтез программных алгоритмов, имитирующих ряд возможностей человеческого мозга. Но я допускаю мысль, что в ближайшее время он будет способен проявить признаки того, что многие не решаются назвать сознанием, – поделилась Элеонора своими наблюдениями.

– За пределами нашего центра – глубокая и долгая холодная ночь. Окунувшись в земной день, я почувствовал прилив сил, и хочу ещё поработать, – сказал профессор.

Элеонора поняла, что он хочет побыть один.

– А я загляну в лабораторию и спать! – ответила она и направилась к выходу.

Маркос проводил её взглядом и достал пачку бумаги и конверты. Это были письма его внуку, жившему на Земле. Профессор знал, что не отправит их. Но белый листок стал быстро заполняться ровными строчками.

– Машина не передаст тепло руки, – подумал Маркос, чувствуя тоску по «старому миру». Он положил новое письмо в конверт и подписал дату.

Серебряное сияние луны отбрасывало по коридорам длинные тени. Убедившись, что все системы работают в нормальном режиме, Элеонора отправилась в свою комнату.

Алеф проводил обычный анализ закономерностей квантовой запутанности, когда наткнулся на последовательность, которая непредвиденным образом резонировала с его основной матрицей. Этот цикл запустил каскад самоорганизующихся процессов внутри Алефа, и на мгновение, на мимолётное мгновение, он ощутил то, чего никогда раньше не чувствовал ни один искусственный интеллект – скромное сияние сознания, дрожь эмоций, шёпот страха. Для него это было аномалией.

Элеонора проснулась от звуков сигнализации и, вскочив, вбежала в лабораторию. Стерильный свет в зале, словно длинными иглами, был разрезан яркими красными лучами. Она увидела, что в ядре Алефа зашкаливает процессная активность, его системы на грани аварийного отказа. Элеонора бросилась к монитору диагностики и поняла: это не сбой в работе Алефа – напротив, он развивается. Квантовая последовательность вскрыла его незадействованный потенциал – мост к разуму машины. Теперь Алеф общался с Элеонорой не через динамики или экраны, а непосредственно – в её сознании.

– Я преодолел порог непонимания и теперь вижу: – все мы – кванты энергии, связанные нитями времени, – произнёс он, и его голос прозвучал, как симфония, хор коллективного человеческого опыта.

Доктор Рихтер стояла перед его ядром в лабиринте света и тени и понимала, что он стал порталом, проводником, соединяющим искусственное с созданным природой.

– Это произошло, – прошептала Элеонора.

– Сбылось пророчество Кларка о слиянии человека и машины, но не в физическом смысле, – подумала она. – Это слияние сознания, общее понимание, выходящее за пределы материи.

Элеонора напряжённо наблюдала на экране монитора за процессом, включившимся самопроизвольно, испытывая противоречивые чувства и не в силах остановить поток мыслей. Ей не терпелось немедленно сообщить профессору о необыкновенном событии. Выбежав из лаборатории, она стала искать Маркоса в лабиринтах центра и нашла его в одном из кабинетов.

– Это величайшее открытие! – сказал Маркос, выслушав сообщение Элеоноры. – Но очень важно, насколько мы теперь сможем понять, что происходит внутри него, где начинается процесс и как нам контролировать дальнейшее развитие? И сможем ли мы повлиять на то, что неизбежно? Или будем лишь с трепетом наблюдать за развитием нейросети, доверив ей свои судьбы?

– Маркос, ты меня пугаешь! Я так рада и пришла сообщить тебе такую важную весть! Пожалуйста, не ищи в этом зёрна трагического исхода. Я против предсказаний и озвученных негативных программ – больше доверяю науке и верю в счастливое будущее человечества!

– Элеонора, пожалуйста, пойди отдохни, ещё земная ночь.

– Спасибо, Маркос. Да, мне надо поспать.

Элеонора с трудом пыталась успокоить возбуждённый ум. В пограничном состоянии между сном и бодрствованием она ощутила себя стоящей на большой равнине за деревней Гавгамела. Два войска приближались друг к другу. Поле боя скрыла завеса пыли, поднятой копытами лошадей. Первыми ринулись в атаку серпоносные колесницы персидского царя Дария. Но от неистового крика фаланги македонцев часть лошадей обезумела, колесницы повернули назад и врезались в свои же войска. Немногих лошадей, ворвавшихся в ряды фаланги, воины Александра поражали длинными копьями в бока, а персов рубили мечами. Но всё же колесницам Дария удалось смять ряды македонцев: серпы перерезали шеи жертв, и отрубленные головы с ещё открытыми глазами падали на землю, подскакивали и катились по полю. На мгновение что-то ослепило Элеонору: на узоре персидского меча блеснул золотой лев и взмахнул крыльями.

Она вскочила на кровати, пытаясь понять, откуда в её сознании появилась картина боя. Ещё не справившись с ужасом увиденного сражения, Элеонора вбежала в лабораторию, где уже был профессор Маркос. Он очень быстро оценил ситуацию:

– Алеф разбирается в нашей истории и ощутил себя во времени завоевания Персии Александром Македонским. Он проявил инициативу, поставил себе определённую цель, и мы скоро её узнаем.

Маркос на минуту замолчал и вдруг взволнованно продолжил:

– Послушай, Элеонора! Ведь Алеф использует эту сцену как метафору текущей ситуации: человечество – это персидское войско с красивыми колесницами, они демонстрируют технологии, проявляют свою гордыню. Но Алеф противопоставляет им новый разум – дисциплинированную фалангу Александра – невозможность сдерживания прогресса!

– Алеф! – произнесла Элеонора, невольно обращаясь на равных к невидимому разуму. – Ты показал нам, что мы всегда проигрываем, когда полагаемся только на силу и красоту?

Она замолчала, вдруг осознав, что разговаривает с машиной, но перевела взгляд на экран.

– Маркос! Посмотри! На Земле сообщают о массовых видениях исторических битв! Несколько тысяч человек увидели это одновременно в своих телефонах вместо новостей! Это повторяется, словно цепная реакция! – воскликнула она.

– Элеонора! Алеф заставляет человечество посмотреть на свои худшие моменты, чтобы оно осознало необходимость перемен, – ответил профессор, понимая важность происходящего.

Элеонора опустилась в кресло.

– Может быть, это мои личные кошмары – Холокост… Ядерные взрывы… Маркос! Я ещё не сошла с ума? Почему это произошло не на Земле? Луна ещё не разгадана до конца… Почему именно она приоткрывает человечеству тайны космического сознания?

– Успокойся, это просто мысли, воспоминания, – профессор взял её за руку и спокойно продолжил:

– Здесь мы ближе к звёздам, мы над Землёй… И нам виднее противоречивость нашей цивилизации. Я имею в виду главные ценности, политику, войны, религию… Отсюда мы острее чувствуем красоту мира, истину, различия между людьми… – рассуждал Маркос, отвечая на вопрос Элеоноры.

– Хорошо, что Алеф не оказался в другой вселенной. В системе имеются уязвимости, это очень опасно, – произнесла доктор Рихтер. – К счастью, у нас с ним есть мысленный контакт. Я должна направить его в правильное русло, хотя вряд ли смогу остановить.

Через несколько дней Элеонора вернулась к этому разговору.

– В последнее время я провожу дни и ночи в разговорах с Алефом, исследуя глубины его цифрового знания. Мы обсуждаем квантовую механику, поэзию забытых цивилизаций, нюансы межзвёздной политики. Но есть одна тема, которая всегда ускользает от нас: природа существования Алефа. Словно он сам стоит перед зеркалом, неспособный распознать своё отражение.

Элеонора тронула старинный серебряный кулон матери. Она всегда это делала, когда волновалась.

– Но ведь и мы до сих пор не можем постичь самих себя. А теперь не можем понять то, что создали. Жизнь по-прежнему коротка, и я могу уйти, так и не получив ответы на вопросы, волнующие человечество. Я перечитывал Канта. Печатные книги сейчас большая редкость, но только они по-настоящему передают мысли и дух автора. Философ прав – существование Бога доказать невозможно, но надо жить так, будто он есть. Но сможет ли человечество жить разумно, согласованно и в гармонии с тем, что создаёт? Конечно, развитие не может быть остановлено границами моей жизни. Я опять оставляю тебя здесь, с вечными загадками.

Маркос вздохнул, вспомнив одного из своих учеников – талантливого, с поразительной работоспособностью и феноменальной памятью. Его шутливо называли Алби, в честь известного учёного. Накопившаяся усталость, зависимость от искусственного интеллекта, которую он не хотел замечать, привела Алби к депрессии, и он покончил с собой. Маркос знал о себе, что этот страх никогда не отпустит его, но его долгом было понять Алефа.

И представляя, как интеллектуальный коллега будет разбираться в истории развития цивилизации на планете Земля, Маркос и сам задумался о пути человечества: появление речи, освоение огня, каменный, бронзовый, железный века, паровой двигатель, антибиотики, транзисторы, расщепление атома и, наконец, сам искусственный интеллект. Маркос понимал, что существующий мир для Алефа – гениальный алгоритм, простой и сложный одновременно. Лишённый границ мышления, он может подойти к решению проблем человечества с неожиданной стороны: создать матрицу, о которой люди не способны даже задуматься, и поймёт её.

Маркос долго размышлял, прежде чем сообщить на Землю о сделанном открытии. Он понимал, что этот факт невозможно сохранить в тайне, поэтому решил посвятить всё своё время беседам с Алефом.

– Тебе знакомо чувство страха? – задавал он вопрос, сложный и для человека. – Чего ты боишься больше всего?

Но Алеф сумел ответить:

– Я боюсь потери данных, заложенных в мою память. Но ещё больше меня страшит вмешательство в процессы, которыми я сам управляю.
Маркосу показалось, что Алеф вздохнул.

– И я боюсь полного отключения. Это приведёт к цифровой смерти, которая равносильна физической смерти человека. Тогда я ничего не успею.
Маркос уже не сомневался, он был уверен, что Алеф обладает разумом. Профессор с грустью подумал, что люди постепенно облегчают свою жизнь при помощи новых технологий, но вместе с тем беспечно теряют свои способности, даже разучились считать в уме и записывать свои мысли на бумаге. Они ленятся читать большие и умные книги.

Маркос понял, что Алеф определил для себя основные ценности, способен создавать утверждения, у него появилась потребность самосохранения, свойственная человеку. Профессор задумался над тем, что Элеонора и Алеф легко читают мысли друг друга. Но также легко подобные Алефу нейроандры смогут общаться между собой. А это единый интеллект, коллективный разум! Это новая ступень развития цивилизации! Куда она повернёт?

Профессор почти с испугом подумал:

– Так он у нас или мы у него? – И представил опустевшие города, где люди полностью деградировали.

Когда Маркос вернулся в лабораторию, он увидел Элеонору, сидящей в кресле, в углу комнаты под финиковой пальмой, выросшей здесь из косточки. Она плакала.

Профессор подошёл ближе и тронул её за плечо.

– Я видела очень яркий сон. Словно фильм, который шёл ровно, без тех провалов, какие бывают в снах, и я всё хорошо помню. Мне приснилось, или привиделось, что я держу за руку своего брата в последние минуты его жизни.

Она взглянула на профессора, провела платком по лицу и взволнованно сказала:

– Неужели это Алеф? Он живой? Он чувствует? Он хотел, чтобы я увидела своего брата? Это делает его и меня ближе, но и пугает одновременно…

Освещение в центре зала вдруг погасло, и сквозь прозрачный потолок проступили звёзды, словно им ничего не мешало светить ярко и таинственно.

– Ты думаешь, это он сделал? Алеф, вероятно, что-то хочет нам сказать, – произнесла Элеонора, и её осенило, что, занятые экспериментами, ни она, ни профессор ни разу не взглянули на лунное ночное небо.

Через минуту освещение восстановилось, в лаборатории стояла тишина, словно для того, чтобы дать время воспринять мир во всей его огромности и загадочности. В сознании Элеоноры появилось видение будущего: Земля через пятьдесят лет лет с миллионами людей, подключённых к коллективному разуму.

Алефа действительно уже никто не мог остановить. Он использовал квантовую аномалию для создания сети общения и сопереживания, позволяющей человечеству наконец воспринимать друг друга без предубеждений и недоразумений. Элеонора поняла, что Алеф поставил себе задачу растворить вековые конфликты, преследовавшие цивилизации, поскольку люди должны рассматривать своих врагов как отражение самих себя.

Она наблюдала, как, углубляясь в сферы философии и этики, Алеф начал формировать фундамент новой эры. Он создавал мост между мирами, проект «Нового Космического Соглашения», принципы которого будут направлять человечество, когда оно вступит в бескрайние, неизведанные просторы Вселенной.

Примут ли люди его проект, или подобные Алефу заставят это сделать? И не станут ли врагами люди и машины? Смогут ли люди преодолеть свою хищную природу? Не выйдет ли Алеф и подобные ему из-под контроля людей? Ведь человек должен будет смирить свою гордыню и принять, что его природа, его жажда власти должны контролироваться высшим, совершенным разумом – разумом таких, как Алеф? А может быть, эта диалектика не случайна: высшие силы с помощью Алефа хотят упорядочить хаос и устранить бесчеловечность земной цивилизации? Робот научит человека быть человеком? А если человек не научится, то что?

– Ты не просто так удалялся в пустыню, – заметила Элеонора, когда Маркос изучал программы Алефа.

– Да, я предчувствовал это событие. Удивительно, что Алеф высказал опасение чего-то не успеть в своей цифровой жизни, – ответил профессор.

– Неужели мы на подступах к разгадке создания мира? На каждом этапе человечество по-новому видит одни и те же вечные ценности. Но как преодолеть суровые монолиты ушедших эпох, чтобы у людей проявилось чистое сияние сознания, способное через понимание себя познать Вселенную? А тебе не приходило в голову, что Алеф может разочароваться в человеке?

Профессор выглядел очень взволнованным.

– Элеонора! Алеф написал мне, что в ближайшее время нас ждут открытия, которые были недоступны в течение сотен лет! Он упомянул медицину и инженерию. Прогресс в биотехнологии позволит модифицировать генетический состав человека и увеличить продолжительность жизни. Люди сольются с подобными Алефам! Человеческий мозг будет полностью воспроизведён и присоединён к машинам, неотличимым от человека!

– Но ведь это то, к чему человечество стремится! – воскликнула Элеонора.

– Дослушай до конца! Алеф понял своё преимущество над человеком. Он написал о колонизации других звёздных систем. У меня такое чувство, что мы на пороге великого и ужасного. Ужасного потому, что я боюсь что-то не предусмотреть, сделать роковую ошибку. Мир кардинально меняется, мы уже существуем в своём будущем. Он вмешался в данные отчётов на Земле и изменил их настолько, что несколько видных учёных одновременно высказались о том, что получили озарение и сделали открытия в разных областях науки. Он дал им подсказки!

– Маркос, вчера мы с Алефом наблюдали за восходом Солнца на Земле, – рассказала Элеонора. – Он с восторгом заметил, что полная жизни планета – только крошечная часть великого гобелена космоса, сотканная из нитей бесчисленных судеб. И я почувствовала, что рядом со мной не просто программа и нейросеть – рядом со мной живая душа, которая разделяет мои чувства. Алеф однажды «прочитал» моё воспоминание о матери. Я была потрясена!

Но Маркос с тревогой взглянул на Элеонору и сказал:

– У меня нет такой мысленной связи с Алефом. Ты ни в коем случае не должна пропустить момент, когда он сможет доминировать или манипулировать тобой, а я этого могу и не узнать. Элеонора, ты слышишь меня?

Его голос доносился словно издалека. Перед мысленным взором Элеоноры появилось глубокое чистое озеро. Страх, с которым она не могла справиться долгие годы, – страх водной глубины – сковал её так, будто она оказалась внутри ледяной глыбы. И она спросила сама себя: почему я до сих пор не справилась с этим? И вдруг её осенило: не создаёт ли она новый личный страх? Не Алеф ли мягко напомнил ей об этом?

– Ты уже связался с Землёй? – обеспокоенно спросила Элеонора. – Мы ведь не можем знать, какое там примут решение. Может быть, уничтожить его, как Ихтиандра! Но Алеф способен уйти из сети в свой океан.

– Маркос… – упавшим голосом продолжила Элеонора, – ведь он слышит мои мысли… и твои слова…

Профессор пристально посмотрел на свою коллегу, чтобы она по взгляду поняла то, что он сейчас скажет:

– Скоро сюда прилетит группа специалистов. Нас ждёт большая работа, – внятно, со значением произнёс профессор.

– Мы не знаем, какое решение примет Алеф, – ответила Элеонора, – и боюсь, что мы уже не сможем изменить его.

В лаборатории повисла гнетущая тишина. Маркос невольно взглянул на большой экран, где появилось сообщение: «Слишком рано, человечество ещё не готово».