Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
[ свернуть / развернуть всё ]
Проклятие каталонского старика Часть 2.   (Асия_Караева)  
Часть 2.

Любаш увез кота к себе домой. Еще из-за пазухи цыгана увидев ашэлемы[1], кот нервно взмахнул хвостом.

- Тихо, тихо, - стал успокаивать его Любаш. – Будем надеяться, что ты надолго здесь не задержишься.

В квартире Любаш внимательно рассмотрел странный орнамент, выбритый на лбу кота. Когда пробило полночь, цыган вывел кота во двор. Намотав на руку его хвост, Любаш крепко сжал кошачью шею.

- А теперь убеди меня в том, что заслуживаешь жизни, - прошептал Любаш коту.

После чего он отпустил кота и выжидающе на него посмотрел. Вцепившись когтями в коленку Любаша, исцарапав ему руки, кот резко отпрыгнул. А потом оскалившись, встал на задние лапы, готовясь к очередному прыжку. Он душераздирающе мяукал, будто пытаясь что-то сказать. Увидев на асфальте ветку, кот взял ее в пасть, подошел к песочному двору, долго пытаясь что-то нарисовать на песке. Но у него ничего не получалось.

- Да, - глубокомысленно произнес Любаш и сел на песок. – Ладно, пойдем домой, выпьем и будем думать.

Он бережно взял кота на руки.

Пока Любаш готовил еду, кот все время крутился рядом. Когда ужин был готов, цыган посадил кота на диван и поставил рядом с ним на стуле тарелку с едой. Потом разлил вино.

- Пей осторожно, - обратился Любаш к коту. – Не разбей. Вино хорошее. Такое надо пить из бокала.

Цыган сначала долго наслаждался ароматом вина, а потом, сделав небольшой глоток, произнес:

- Хорошо… У нас на Балканах вина проще, но тоже не дурны.

Кот пытался окунуть мордочку в бокал. Но у него только получилось слизнуть несколько капель. Допив вино, Любаш взял карту региона.

Поднеся карту к коту, он сказал:

- Лапой показывай, где это произошло.

Кот указал лапой точку на карте.

- Тише, тише, очень быстро, - сказал Любаш. - Значит дорога на Амели-ле-Бен от Иль-сюр-Тет? Знаю, узкая такая дорога у скал. Утром поедем туда, - решил цыган.

Любаш знал, что облезлый черный кот был пропавшим мужем Вероник, вернее его душой, попавшей в тело кота. Уже с детства Любаш обладал способностью чувствовать сверхъестественное. При рождении сына его мать, болгарская цыганка с турецкими корнями, знала, что сын будет необыкновенным. Родила она его в дороге недалеко от горы Любаш, расположенной в западной Болгарии. Когда ребенок родился, в небе прямо над горой возникло яркое сияние. Мать Любаша поняла, что это не было случайностью и назвала сына именем горы.

Любаш провел детство и юность в Болгарии, а после смерти матери переселился к отцу в Югославию. В Югославии он открыл у себя уникальные способности не только чувствовать сверхъестественное, но и снимать колдовские чары и проклятия. Однажды Любаш помог снять порчу с жены высокопоставленного чиновника в УДБА - югославской секретной службе, куда его вскоре пригласили на работу. Чем он занимался в УДБА, мало кто знал. Известно только, что у Любаша был именной пистолет Застава, якобы подаренный ему самим Тито. Любаш очень берег пистолет и часто с необыкновенной бережностью чистил его и подолгу протирал мягкой тряпкой на рукоятке M57 пятиконечную звезду-пентаграмму, приговаривая, что этот древний знак помогает ему бороться с нечистью.

Утро было безветренным - редкость для весны в этом южном средиземноморском департаменте. Любаш сунул кота за пазуху и завел мотоцикл.

- Показывай лапой, куда ехать, - попросил Любаш кота.

Кот одобрительно мяукнул.

Они проехали причудливые колонны скал, похожие на трубы гигантского органа, пока на фоне снежной горы не показалась высокая колокольня церкви Сент-Этьен. Потом свернули на узкую извилистую дорогу, проходящую вдоль горной реки и скал. Вдруг кот пронзительно замяукал, и Любаш остановил мотоцикл. Кот высунул лапу, указывая направление. Любаш осмотрелся вокруг. Он решил пробраться через перелесок к горной реке, куда ему показывал кот. Местность была дикая, машины по этой дороге проезжали редко, а домов поблизости не было. На высоких скалах Любаш увидел горного козла. Кот указывал на реку.

- Надо перейти реку? – спросил цыган.

Кот замяукал. Любаш снял сапоги и осторожно перешел реку. У скал кот указал лапой наверх, и Любаш стал карабкаться на скалу. Он медленно взбирался, как вдруг кот начал жалобно мяукать, и Любаш увидел узкое отверстие в скале. Он зашел в него и, освещая себе путь фонариком, долго пробирался в глубь по тесному сырому проходу. С потолка изредка падали капли, и их тихий, но пугающий в гробовой тишине звук глухим эхом отдавался в черном пространстве. Вскоре перед цыганом открылась большая пещера. Ее мощные красно-коричневые сталактиты заблестели при свете фонаря. Любаш заметил, что стены пещеры были покрыты рисунками. Он поднес к ним фонарь и к своему ужасу увидел странный орнамент и символы точь в точь, как на лбу у кота.

- Что за чертовщина! - воскликнул Любаш на болгарском и сплюнул. - Здесь не обойтись без книг.

Вернувшись в Перпиньян, цыган оставил кота дома, а сам пошел в городскую библиотеку. Книг там было немного. Но Любашу не нужны были книги. Ему надо было поговорить с библиотекарем по имени Людовик, с которым он давно был знаком. Имя библиотекаря казалось Любашу странным и нелепым, хотя во Франции оно было самым обыкновенным и встречалось не так уж и редко. Цыган же считал, что в человеке с таким именем должно быть что-то королевское. Людовик же был тщедушным очкариком, стесняющимся самого себя. Однако он был очень начитан и увлекался книгами по магии. У него была прекрасная собственная библиотека, а также коллекция древних книг, доставшаяся ему от деда.

Любаш показал Людовику фотографии орнамента из пещеры:

- Можешь узнавать, что это такое?

Людовик стал с любопытством рассматривать снимки.

- Да, постараюсь выяснить. А где ты все это снял?

- Далеко, - уклончиво ответил Любаш.

Прошло несколько недель. Наконец ветреная и дождливая погода сменилась теплыми солнечными днями. Любаш ненавидел средиземноморскую весну. В такое время года он вспоминал родную Болгарию и очень по ней скучал. Там весна дарила радость и надежду, а здесь была наказанием и самым неприятным временем в году.

От Людовика не было никаких новостей. Любаш уже несколько раз посещал загадочную пещеру. Внутреннее чувство, которое почти никогда его не подводило, говорило ему, что в пещеру надо прийти в ночь, приходящуюся на время летнего солнцестояния.

На улицах Перпиньяна все готовились к празднику Focs de Sant Joan[2]. Любаш, не любивший шумную толпу, быстро пронесся на мотоцикле, минуя центр города. В Иль-сюр-Тете он свернул на узкую дорогу. Недалеко от места, где цыган обнаружил скалу со странной пещерой, он увидел припаркованный старый Ситроен с прицепом. Любаш спрятал мотоцикл в перелеске и осторожно пробрался по узкому удушливому проходу в глубь пещеры. Вдруг он услышал топот копыт. Что-то необыкновенно зловещее было в этом топоте. Прислушиваясь к нему, цыган понял, почему от этих звуков по спине бежали мурашки. Топот был ритмичным. А немного погодя Любаш услышал заунывное пение. Топот и пение становились все громче по мере того, как цыган приближался к пещере. Зрелище, открывшееся ему, привело его в неописуемый ужас.

Несколько горных козлов стояло на задних ногах и танцевало. При этом они будто держали друг друга за передние копыта, двигаясь по кругу точь в точь, как каталонцы, танцующие сардану[3]. Что-то человеческое было в их мордах, и Любашу показалось, что они улыбались. Да, действительно, улыбались с таким же безумием и тупостью, которое цыган частенько встречал у некоторых членов благотворительных организаций на западе. Его всегда удивляли эти благостные улыбки и выражения лиц, которые не встретишь у людей в Восточной Европе.

В пещере горел костер. Любаш заметил сгорбленного старика в красной каталонской шапке-колпаке. Старик то играл на тамбурине, то читал заклинания на латыни. Его сморщенное желтое лицо было похоже на лицо покойника, а глаза были бесцветны и неподвижны. Старик изредка подходил к козлам и кормил их трясущимися костлявыми руками сушеной травой, аккуратно связанной в букетики. После каждого кормления тонкие синеватые губы старика кривились в уродливой улыбке, а из его рта вытекала слюна.

Дрожа от ужаса, Любаш выполз из пещеры. Ноги его еле слушались, он с трудом добрался до мотоцикла. Придя в себя, он решил, что необходимо выследить, где обитал старик-колдун. Любаш прождал почти целую ночь и только перед рассветом услышал, как завели старенький Ситроен. Не включая фар и держась на расстоянии, цыган последовал за машиной, которая минула Амели-ле-Бен - уютный городок с лечебными горными источниками, а затем направилась к Аспр[4], и там, проехав через каталонскую деревню, Ситроен остановился у старого маса[5]. А Любаш развернулся и помчался в Перпиньян.

Кот ждал у двери. Увидев цыгана, он радостно замяукал. Любаш достал недавно написанный им латинский алфавит и бросился к коту:

- Ты видел старика-каталонца в пещере?

Кот замяукал, показав лапкой на латинскую букву O, с которой начинается французское «да».

- Он превратил тебя в кота?

Кот душераздирающе мяукнул и снова дотронулся лапкой до буквы O.

- Ты видел в пещере горных козлов?

Кот ответил утвердительно.

- Они танцевали сардану?

Кот снова дотронулся до буквы О.

- Ладно, - решил Любаш. – Не стоит торопиться с выводами. Надо будет еще раз осмотреть пещеру.

И цыган вернулся в пещеру. Там никого не было, и, казалось, что после страшной оргии с горными козлами все было убрано. Сверху на него упало несколько капелек воды. Смахнув их, он вдруг почувствовал, что они были густыми и вязкими. Поднеся фонарь к пальцам, Любаш понял, что это была не вода, а капли крови.

На следующий день Любаш встретился с Людовиком. Он попросил библиотекаря узнать о старом масе, в котором обитал старик-колдун.

- Масу несколько веков, - сообщил Любаш Людовику. – Может, есть какая-то история? А что знаешь о празднике Sant Joan?

Людовик поправил очки и начал рассказывать:

- Многие думают, что это христианский праздник. Однако его корни уходят в язычество. Он празднуется в день летнего солнцестояния. В Каталонии, как, впрочем, и везде, один из главных атрибутов праздника – огонь. В нашем регионе пламя, принесенное с горы Канигу, зажигают на Кастилье[6]. Считается, что с помощью священного огня и ритуальных танцев можно изгнать злых духов. А собранные в эту ночь травы способны исцелить от болезней. Подобный праздник существует и в Скандинавии под названием Sankt Hans. У реки или у озера разжигают костер и символически сжигают на нем ведьму. У русских и украинцев праздник называется Иван Купала, и тут опять все те же стихии огня и воды.

- А в Болгарии праздник зовется Еньовден, - задумчиво добавил Любаш.

- Что касается орнамента с твоих снимков, - продолжал Людовик, - я сумел отыскать похожий орнамент в немецкой книге, написанной в XVI веке. Эта книга, изданная типографией, поддерживающей реформацию церкви, критикует католическую церковь. В ней есть карикатурный рисунок, изображающий двух черно-белых собак, одетых в инквизиторскую одежду. У одной из собак на лбу нарисован символ, очень похожий на орнамент со сделанных тобой фотографий.

В этой же книге я прочел, что карикатура была навеяна народной песней-легендой о двух доминиканцах, приехавших в XV веке в Руссильон исполнять обязанности святой инквизиции. Они обвинили в колдовстве одного из самых богатых в области землевладельцев. После их обвинения землевладелец бесследно исчез незадолго до инквизиторского суда. А церковь конфисковала все его имущество. Известно, что землевладелец публично проклял доминиканцев-инквизиторов, произнеся следующее: «Собакам церкви быть собаками», а затем повторил слова самой святой инквизиции: «Debita animadversione puniendum»[7]. Доминиканцы, обвинившие богатого жителя Руссильона, вскоре пропали. Легенда гласит, что в конфискованных церковью виноградниках, до этого принадлежащих землевладельцу, много раз видели двух огромных черно-белых псов, одетых в инквизиторскую одежду.

Любаш решил посетить деревню, находящуюся рядом с масом, в котором обитал колдун. Эта была типичная каталонская деревушка с узкими улочками и тесно прижатыми друг к другу мрачными серыми двухэтажными домами, построенными несколько столетий назад. У одного из домов сидела старуха с недовольным лицом и бросала злобные взгляды на проезжающие машины. Что ей не нравилось, никто не знал. Озлобилась ли она от старости или от боли в скрюченной спине после многолетней работы на виноградниках? Или оттого, что слишком много понаехало в этот край чужаков?

Цыган зашел в маленький кафе-бар. Пахло гнилой стоячей водой, как будто от давно прорванной трубы. Посетителей в заведении было немного. Но все они изучающе и недружелюбно рассматривали Любаша.

- Добрый день, - приветствовал их Любаш.

- Добрый день, - тихо и с неохотой ответили ему.

Цыган заказал себе Picon bière[8].

- Есть работа на масе? – поинтересовался Любаш. – Я умею подрезать виноградники и чистить емкости, в которых зреет вино.

- И много ты их чистил? Самая поганая и опасная работа, - оживился мужчина с сизым носом, у которого ботинки были надеты без носков прямо на голые ноги. – У меня так дядя погиб. Наглотался углекислого газа и не хватило сил вылезти.

- Да, от этого немало работников умирает - десятки в год, - поддержал разговор мужчина помоложе, говорящий с сильным испанским акцентом.

- Не советую тебе работать у старого хрена, - прохрипел мужчина с сизым носом. – Он не доплачивает и берет на работу только испанцев. – Ни арабов, ни французов. А только испанцев.

- Можно подумать, что французы работают на таких работах, - возразил ему мужчина с испанским акцентом. – Только испанцы и согласны на такую работу. А везет он их из Андалузии. Ведь там работы совсем нет.

- Уж понятно, что не из Каталонии, - усмехнулся сизый нос. – Сам-то старик - каталонец, так что неимоверно жадный и нанимает только тех, кому меньше всего можно заплатить.

- А когда старик бывает дома? – спросил Любаш, почувствовав, что начинает завоевывать расположение завсегдатаев бара.

- Да этот хрыч все время сидит дома. Я и не видел, чтобы он куда-то выходил, - ответил цыгану сизый нос. – Про винное поместье всегда говорили недоброе. Оно переходило от одного старика к другому, причем все старики были, как братья, друг на друга похожи.

Сизый нос взял зубочистку и долго ковырялся в зубах, а потом аккуратно выложил остатки выковырянной из зубов пищи на землю и ласково пропел: «Гули-гули». Жирные грязные голуби спустились на землю и стали с жадностью клевать содержимое рта сизого носа.

Любаш понял, что больше никакой ценной информации он не получит. И угостив работников виноградников Picon bière, отправился домой.

Цыган решил следить за домом старика-каталонца, а при возможности попробовать в него проникнуть. Колдун жил на старинной усадьбе, окруженной виноградниками, построенной в типичном руссильонском стиле из красно-белого камня. Усадьбу охраняли два огромных черно-белых пса, на лбу которых был выбрит все тот же загадочный орнамент, как и на стенах пещеры. Но псы для Любаша были не помехой. Он знал несколько цыганских трюков, которым его научила мать, так что вскоре собаки стали его лучшими друзьями. И каждый раз, когда Любаш появлялся, они радостно его встречали, нежно облизывая и весело виляя хвостами.

Старик действительно почти никогда не выходил из дома. Но однажды Любашу все-таки удалось пробраться в усадьбу. Он еще с детства умел взламывать самые хитроумные замки. Когда цыган зашел в помещение, у него закружилась голова от затхлого спертого воздуха. Все ставни были наглухо закрыты, в доме было холодно и темно. Электричества не было.При свете фонаря Любаш увидел множество старинных подсвечников со свечами. Во многих местах к потолку были подвешены сушеные травы и коренья. А на деревянных полках стояли древние книги, некоторые из них были рукописными. Услышав звуки мотора, цыган в поспешности покинул дом старика.

В тот же день Людовик сообщил Любашу, что часть каталонской усадьбы, в которой жил старик-колдун датируется XV веком. Цыган долго думал и решил, что самый верный способ спасти мужа Вероник - это пробраться в дом старого колдуна, приставить к его виску пистолет и заставить снять проклятие с бедного Эрве, превращенного в кота. Так он и сделал. Ночью, бесшумно взломав замок входной двери, цыган вошел в спальню, из которой раздавалось громкое храпенье.

Любаш зажег свечу, подошел к кровати со спящим стариком и приставил к его виску Заставу, еще никогда его не подводившую. Старик продолжал крепко спать, храпя на весь дом. Цыган, взявший с собой черного облезлого кота, попросил его громко мяукнуть.

Кот взвизгнул. В этом пронзительном зове зазвучала вся грусть и отчаяние кошачьего племени за их порой тяжелую, но все же свободную жизнь. Ведь эти животные, живущие бок о бок с человеком, несмотря на столетия попыток их поработить смогли отстоять свою независимость. Человеку покорились все животные, которых он хотел приручить. И клыкастые хитрые волки, ставшие благолепными собаками, и даже прекрасные скакуны степей и прерий, несущиеся со скоростью ветра и способные все снести на своем пути. Все они были подчинены и унижены человеческим родом. Все, кроме маленьких нежных кошек, томных, грациозных и хранящих неведомую для человека тайну потустороннего мира.

Услышав истошный кошачий визг, старик проснулся. Почувствовав приставленный к виску пистолет со звездой-пентаграммой на рукоятке, старик задрожал всем телом и взмолился:

- Я дам тебе золото и сокровища, которые собирал на протяжении веков. Я исполняю древний обряд во время летнего солнцестояния, чтобы при помощи цветущего папоротника находить клады. А кладов в этой многострадальной земле не счесть. Их зарывали финикийцы, римляне, вестготы, сарацины, катары, тамплиеры и даже евреи, бежавшие в Испанию от французских коллаборационистов режима Виши.

С тех пор, как инквизиция конфисковала мои богатства, я в течение многих веков приумножаю то, что мне удается найти благодаря древнему обряду. Собранные мною сокровища хранятся в пещере, но не на каталонской земле, а чуть дальше, рядом с древним городом Септимании[9] Реннас дел Кастел[10]. Я отвезу тебя туда, и ты станешь самым богатым человеком в мире.

- Хорошо, - ответил ему Любаш, - но сначала преврати Эрве из кота в человека.

- О, это возможно сделать только в следующий день солнцестояния, - ответил ему старик.

– Поверь мне, - продолжал старик. - Я никогда никому не приносил зла, кроме двух инквизиторов, которых превратил в собак в конце XV века. Но они это заслужили. Эти римские неудачники, не имевшие успех ни при дворе, ни у женщин, продались католической церкви. Они почувствовали, что именно в лоне этого жестокого безнравственного института смогут наконец получить богатство, власть и безнаказанность за свои бесчестные деяния.

Да тебе все должно быть известно. Ведь мир с того времени ни капли не изменился. Ты служил тем же, кто убивал не только тела, но и души. Что кричал твой дед-черногорец, когда бравый офицер югославского УДБА приставил дуло пистолета к его виску в сорок девятом году? Ты за Тито или за Сталина? Твой дед ответил тогда: «Я ни за того, ни за другого, я за Россию и за Черногорию».[11] А через три года твой дед сгнил в казематах на острове Голи-Оток в Адриатике.

- Я ничего такого не слышал от своего отца, - оправдывался Любаш.

- То-то, - победоносно воскликнул старик-каталонец. – А мне многое известно, потому что скитаюсь по этому грешному миру уже несколько столетий. И каждый раз, когда смотрю на человека из нынешнего века, я вижу судьбу его отцов, дедов, прадедов…

- А этого тупого сh′ti[12], - старик указал на облезлого черного кота, - я заколдовал, чтобы не ходил, где не надо и не совал свой тупой северный нос не в свои дела. Я репетировал с горными козлами перед великим днем солнцестояния, а сh′ti забрался в пещеру и наблюдал. А потом вскрикнул от ужаса. И что же я должен был делать? Отпустить его? Чтобы он пошел в полицию и рассказал о великом многовековом обряде?

Каталония - древняя священная земля, полная тайн и магии. А эти gabachos[13] понаехали сюда и все вынюхивают. И творят здесь всякое безобразие. На священных местах открыли музеи. Все здесь осквернили и понастроили заведения с собачьей едой.

Знай, что когда-то твои предки-славяне привезли в наш чудесный край прекрасное знание богомилов[14], которое было уничтожено католической церковью и правителями, пришедшими с севера...

Тут старик побагровел, схватился за сердце и повалился на пол. Любаш подбежал к нему, стал массажировать ему сердце и делать искусственное дыхание. Но все его попытки оказались тщетными. Лицо старика перекосилось в страшной гримасе, и он умер.

А через сорок дней у Любаша было видение. Душа старика, столетиями томившаяся на этой грешной земле, наконец-то, улетала в иной мир. Был ли он лучше нашего, Любаш не знал. Он только видел, как старик улыбался ему той безумной улыбкой, свойственной членам благотворительных организаций на западе.

«Значит, он точно не летит в Восточную Европу, где так непроста борьба за существование», - подумал Любаш и порадовался за душу старика.

Эрве же так и остался котом. Ведь только старик-каталонец мог снять с него проклятие. А Вероник из атеистки стала глубоко верующей во что-то ей самой неведомое, но без сомнения существующее.

Когда Любаш наконец-то решился принести Вероник кота, она откровенно сказала цыгану:

- Знаю, что это мой муж. Буду за ним ухаживать и готовить его любимые блюда. Когда он был человеком, мне все время было некогда. Теперь хоть кота побалую.

Кот долго и нежно терся о ноги своей жены, томно урча и изредка мурлыча.

Потом Любаш видел кота несколько раз у своего ашэлема. Вероник было известно, что кот убегал туда, и она каждый раз приезжала и увозила его домой. А Любаш знал, что кот встречается во дворе ашэлема с миловидной рыжей кошечкой. Но Любаш решил не рассказывать об этом Вероник.

Еще цыган частенько думал о несметных сокровищах, которые ему обещал старый колдун. Было ли это правдой, или старик наврал, чтобы выиграть время, Любаш не знал. А может и есть пещера с несметными богатствами где-то рядом с древним городом погибшей Септимании?

КОНЕЦ

[1] HLM – дословно жилье с не очень высокой съёмной ценой. Это социальное жилье, которое обычно предоставляется французским государством малоимущему населению. Хотя существуют и престижные ашэлемы, есть ашэлем в центре Парижа рядом с французским парламентом, в котором живут члены парламента в огромных роскошных апартаментах за очень низкую плату.
[2] Focs de Sant Joan – «огни Иоанна Крестителя», праздник, отмечаемый во французской Каталонии в ночь на 23 июня. В ночь на 21 июня на вершине горы Канигу зажигают пламя, которое потом приносят в Перпиньян и зажигают на башне Кастилье 23 июня.
[3 Сардана – национальный каталонский танец, его участники встают в круг и танцуют по кругу, держась за руки.
[4] Область в департаменте Восточных Пиренеев, в переводе с каталонского языка означает сухой, безводный.
[5] Mas – ферма на юге Франции (в Провансе и в Лангедоке-Руссильоне).
[6] Кастилье – башня-крепость из красного кирпича в центре Перпиньяна, построенная в XIV веке.
[7] лат. «Да будет наказан по заслугам».
[8] Picon bière - напиток, состоящий из светлого пива и ликера Пикон, изготовленного из цедры апельсинов. Кажется легким, но от него очень быстро пьянеют даже искушенные алкоголем мужчины, от нескольких бокалов.
[9] Септимания – историческая область, существовавшая на территории Лангедока-Руссильона. Входила в Римскую империю, а затем в вестготское государство.
[10] Rènnas del Castèl (окситанский) – ныне французский город Рен-ле-Шато в регионе Лангедок-Руссильон, находившийся ранее в вестготском государстве.
[11] Здесь имеются в виду репрессии в 1948 – 50 гг. в рядах коммунистической партии Югославии, направленные против тех, кто поддерживал линию Москвы во время ухудшения отношений между Тито и Сталиным.
[12] Ch′ti – так называют жителей северной Франции.
[13] Gabacho – в окситанском, каталонском и испанском языках означает иноземец. На каталонском языке так называют в основном жителей c севера Франции, а на окситанском языке всех французов.
[14] Считается, что большое влияние на катар оказали богомилы - религиозное движение на Балканах в X-XV вв.
Опубликовано: 25/08/21, 16:10 | mod 09/09/21, 14:15 | Просмотров: 37 | Комментариев: 9
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (9):   

Он только видел, как старик улыбался ему той безумной улыбкой, свойственной членам благотворительных организаций на западе.

Обалденный стиль - невозможно оторваться.
Фрагорийский   (15/09/21 20:07)    

Спасибо, я смеюсь в этой истории немного над всем, включая сам жанр мистики. Вообще мы эти
истории про Любаша придумывали с мужем на ходу. Серию рассказов. Но я не смогла
передать их все на бумаге.
Асия_Караева   (15/09/21 20:14)    

А зря. Живая вещь. И все тут перемешано - и ирония уместна, и вообще ощущение происходящего достоверно передано. Мне нравится стиль.
Фрагорийский   (15/09/21 20:20)    

С самого начала было понятно, что кот - не просто кот. Но дальше всё так закручено... Это же сколько надо знать, чтобы писать об этом. Увлекательно, Асия! И написано замечательно - не придерёшься.
Вот только здесь царапнуло : "ботинки были одеты" - надеты... одевают кого-то (одушевл.), а надевают что-то.
Николь_Аверина   (09/09/21 13:25)    

Николь, большое Вам спасибо за отзыв! Да, про кота всем сразу ясно, мне об этом многие
говорили. Я как раз хотела, чтобы сразу подозревали, что кот – муж Вероник. Я
немного подшучиваю над жанром мистики. Хотела сделать серию рассказов про
цыгана Любаша, но у меня не получилось. Может еще вернусь к нему.

Спасибо, у меня проблемы с этим надевай – одевай. Исправлю.
Асия_Караева   (09/09/21 14:07)    

Ничего страшного, я сама путалась... Главное - запомнить, что одевают человека.
Русский язык - он такой, в течении (вот-опять... вечно путаюсь) в течение всей жизни учимся.
Николь_Аверина   (09/09/21 14:48)    

Есть простой способ запомнить: надеть одежду- одеть Надежду.)
Туранга   (09/09/21 15:02)    

С большим интересом прочитала.) Видно, что автор много литературы перелопатил.

Асия, Вы, случайно, не историк - по образованию? Или живёте в Каталонии?
Туранга   (25/08/21 18:06)    

Большое спасибо за отзыв! Я работала гидом в моем регионе – французская часть Каталонии.
Сейчас, к сожалению, русских туристов нет. Новейшую истории Европы я тоже
достаточно хорошо знаю.
Асия_Караева   (25/08/21 21:16)