Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
  Все произведения » Проза » Романы » одно произведение
[ свернуть / развернуть всё ]
Путь домой. (гл 10 - 11)   (Anna_Iva)  
Глава 10

Ранним октябрьским утром два корабля под всеми парусами бороздили гладь непривычно спокойного для этого времени года Карибского моря. «Феникс» шел впереди, за ним следовала шхуна Дайка. Солнце едва только показало свой край из-за горизонта, а на шлюпе все уже было в движении.

Блад, сосредоточенный, даже отрешенный, стоял на квартердеке. Сегодня истекал месяц, данный ему доном Мигелем де Эспиносой. И сегодня решится судьба Арабеллы — и его. Джереми Питт поднялся по ступеньками и подошел к нему. Бладу уже не в первый раз за последние дни показалось, что Джереми порывается что-то сказать и все не соберется с духом. Он сдвинул брови и вопросительно взглянул на мрачного штурмана, но в эту минуту впередсмотрящий крикнул:

– Земля прямо по курсу!

– Исла-де-Мона, – уверено сказал Питт.

Блад кивнул и скомандовал:

– Просигналить «Морской Звезде», пусть Дайк уходит на юг.

Бухта, выбранная доном Мигелем для встречи, была на западе острова, таким образом «Феникс», продолжая двигаться тем же курсом, вскоре достигнет ее. А «Морская звезда» ляжет в дрейф в видимости Ислы-де-Мона с южной стороны острова.

Блад увидел, как шхуна меняет курс и отклоняется к югу, расстояние между кораблями быстро увеличивалось. Он отвернулся от «Морской звезды» и, раскрыв подзорную трубу, принялся рассматривать Ислу-де-Мона. Островок был гористый и поросший густым лесом. Возможно, это и к лучшему: если испанцам не взбредет в голову устроить наблюдательный пункт на верхушке дерева, они не заметят странные маневры второго корабля вблизи острова. Его раздумья прервал вопрос Питта:

– Питер, что ты решил?

Джереми смотрел чуть ли не умоляюще.

– Я высажусь на берег и встречусь с доном Мигелем, раз уж он так жаждет меня видеть. А там по обстоятельствам. Шлюпка с матросами будет ждать меня и Арабеллу. Или только ее. «Фениксу» оставаться в полной готовности. Возможно, из бухты придется прорываться с боем.

– Но ты?! Как ты выберешься? – с отчаянием вскричал Джереми.

– Я собираюсь проверить, все ли еще моя Удача благосклонна ко мне. Дама она, конечно, капризная, но до сих пор я пользовался ее особым расположением, – усмехнулся Блад.

– Береги себя, Питер. И будь готов ко всему.

– Джереми, у тебя такой вид... Есть ли что-то, что я должен знать?

– Ничего, – отрезал Питт. – Просто... Возвращайся.

– Надеюсь, мне это удастся. Ежели все же нет... – Блад достал из кармана два конверта. – Одно письмо для лорда Уиллогби, а другое отдай ей.

– Ты уж постарайся, – упрямо наклонил голову Питт, беря конверты.

– Постараюсь, – ответил Блад.

***

Как скупец сокровища, Арабелла перебирала те немногие воспоминания, что вернулись к ней. Действительно,после Барбадоса она жила на Ямайке, ее дядя управлял островом. И сеньор Рамиро оказался прав: никто не принуждал ее к браку, ведь при одной только мысли о муже в груди у нее замирало.

Вот только история, рассказанная доном Мигелем, терзала ее подобно глубоко вонзившемуся отравленному шипу. Знала ли она про это раньше? Что-то подсказывало ей, что нет. Арабелла твердила себе, что не должна делать выводы лишь на основе слов де Эспиносы, что он мог намеренно ввести ее в заблуждение. И в то же время — их разговор за чашкой шоколада... Тогда она необыкновенно остро ощутила, как сильна его боль. И не пробудившееся ли сопереживание горю дон Мигеля было виной тому, что произошло в его каюте в тот вечер? Арабелла не могла без смущения думать о минуте своей слабости. Еще немного — и... Она сжала губы и покачала головой, сердясь на себя. Их задушевные беседы очень далеко зашли! Даже не помня о своих чувствах, она оставалась замужней женщиной, в объятиях другого мужчины и отвечающей на его поцелуи.

На другой день Арабелла долго колебалась перед тем как выйти на палубу. Но все-таки гордость пересилила, и она, как обычно делала по вечерам, поднялась на ют. И... ничего не случилось. Дон Мигель церемонно поклонился ей издали и только.

Еще через день рядом с галеоном де Эспиносы бросил якорь другой корабль, под названием «Санто-Ниньо», и на палубе «Санто-Доминго» появился юноша, похожий на дона Мигеля лицом и статью. Арабелла догадалась, что это и есть сын погибшего дона Диего, Эстебан. Когда Арабелла встретилась с ним взглядом, ей стало страшно от того, какая ненависть сверкала в его глазах. До сих пор она была уверена, что речь идет о большой, быть может — огромной сумме выкупа. Но в этот миг она впервые задумалась о том, что потребовал дон Мигель за ее свободу, и ее сердце сжалось от тревоги и дурного предчувствия...

Следующим утром Арабелла проснулась от качки и поняла, что «Санто-Доминго» снова в море. Она поспешила одеться и вышла из каюты.

«Санто-Доминго» шел на восток вдоль побережья Эспаньолы, Ла-Романа уже скрылась из виду. Слева и чуть сзади Арабелла увидела еще один корабль. Это был «Санто Ниньо». Оказывается, дон Эстебан сопровождал их. Это могло быть обычной предосторожностью, но тревога Арабеллы возросла.

Под вечер на горизонте показался небольшой остров. Уже стемнело, когда оба галеона бросили якорь в окруженной скалами укромной бухте. Очевидно, здесь и была назначена встреча с Питером. Желание вырваться из плена становилось нестерпимым. Увидев дона Мигеля на шканцах, Арабелла сама подошла к нему.

– Донья Арабелла? – удивился он. – В этот раз вы не намерены испепелить меня на месте?

– Я... – голос прервался, но Арабелла глубоко вздохнула и продолжила: – Такого намерения у меня нет, дон Мигель. Но...

Де Эспиноса принужденно засмеялся:

– И чем я заслужил такую милость?

Арабелла нервно стиснула руки. Однако справившись с собой, она проговорила как можно спокойнее:

– Я давно собиралась спросить у вас... Как я понимаю, именно здесь состоится встреча с моим мужем?

– Вы правильно понимаете, сударыня. Мы будем ждать его прибытия еще три или четыре дня – такой срок был оговорен в моем письме.

– Вы ничего не сказали мне о... сумме выкупа. Насколько она велика?

Губы испанца сжались в тонкую линию, а взгляд стал холодным.

– Достаточно велика. Иначе и быть не могло, не правда ли, донья Арабелла?

– И все-таки?

– Уверяю вас, Питер Блад в состоянии заплатить выкуп. Возможно, вас тревожит, сдержу ли я свое слово? Да, если ваш муж сдержит свое.

Арабелла не собиралась отступать, но в эту минуту к ним подошел гостивший на «Санто-Доминго» дон Эстебан. Отвесив подчеркнуто учтивый поклон, он смерил пленницу неприязненным надменным взглядом и обратился к дону Мигелю:

– Дядя, нам нужно обсудить кое-что.

– Конечно, Эстебан, – кивнул дон Мигель, затем спросил у Арабеллы: – Вы еще хотели что-то узнать, донья Арабелла?

– Нет, – с досадой ответила Арабелла, и одарив так некстати прервавшего их разговор дона Эстебана взглядом, по надменности не уступающем его собственному, отошла от них.

Де Эспиноса смотрел, как она уходит. Он не стал бы лгать, но от того, что Арабелла не успела выяснить подробности его сделки с Бладом, чувствовал одновременно облегчение и гнев. Он не должен поддаваться пагубной слабости! Это Враг рода человеческого искушает его, расставляя свои ловушки. Его душу, без сомнения, ждут адские муки. Отец Амброзио много раз предупреждал его об опасности подобных искушений и тем более, когда орудием для них выбирается Красота. Ничего. Скоро все закончится.

– Чего хотела она от тебя? – презрительно спросил Эстебан.

– Неважно, – резко ответил дон Мигель, но увидев изумление в глазах племянника, добавил: – Это в самом деле уже не имеет значения. Ты хотел что-то обсудить? Пойдем.

***

Ночью над островом пронесся сильный шквал. Море сердито швыряло пенные волны, «Санто-Доминго» содрогался и раскачивался под их ударами, пронзительным скрипом переборок выражая свое недовольство. Но утро было великолепным, как это нередко бывает после ночной непогоды.

– Парус на горизонте!

Де Эспиноса стоял на шкафуте своего корабля вместе с Эстебаном, когда прозвучавший крик марсового возвестил о начале развязки затянувшейся драмы.

– Один корабль? – громко спросил де Эспиноса.

– Один, сеньор адмирал!

– Уверен, это он, – сказал дон Мигель своему племяннику, беря подзорную трубу и наводя ее на корабль. – Однако посмотрим, куда держит курс корабль.

В напряженном молчании они следили за приближающимся шлюпом, пока не стало ясно, что тот движется прямиком в бухту.

– Благоразумно с его стороны, – дон Мигель криво усмехнулся.

– Дядя, ты уверен, что он не задумал какой-то каверзы?

– Да. Думаю, он дорожит жизнью свой жены. И достаточно знает меня. Пора, Эстебан. Приготовимся к радушной встрече.

Арабелла услышала поднявшуюся на «Санто-Доминго» суету и прижала руку к груди, чтобы унять забившееся сердце. Дверь каюты открылась, и она увидела де Эспиносу, мрачного и бледного.

– Донья Арабелла, к острову идет корабль, и я более чем уверен, что ваш муж – на его борту. Пойдемте. Шлюпка уже ожидает нас.

Арабелла кивнула. Она решила надеть свое потрепанное и порванное платье, которое было на ней в момент кораблекрушения. И сегодня чувствовала себя более уверенно в привычной одежде. В сопровождении де Эспиносы она поднялась на палубу и зябко обхватила себя за плечи: несмотря на теплую погоду, ей стало холодно.

Шлюп был уже у самого входа в бухту.

– Вы узнаете этот корабль?

Арабелла отрицательно мотнула головой, и де Эспиноса не удержался от язвительности:

- Нет? А я полагал, что вы должны были вспомнить не только мужа, но и его корабль. - он смотрел на Арабеллу испытующе, однако видя, что его колкость не возымела действия, сказал подчеркнуто сухо: - Ну, это уже не столь важно. Взглянете, корабль ложится в дрейф. Прошу вас, – де Эспиноса протянул ей руку, помогая спуститься в шлюпку, готовую доставить их на близкий берег.

От корабля Блада также отошла шлюпка, и Арабелла напрягала зрение, чтобы понять, кто из находившихся там людей ее муж.

Шлюпка де Эспиносы ткнулась носом в песок. Выбираясь из нее, Арабелла была вынуждена вновь опереться на руку испанца: она чувствовала, что весьма нетвердо стоит на ногах.

– Вы отвыкли от суши, – пробормотал дон Мигель, словно желая подбодрить ее. – Присядьте вон там, в тени.

На берегу уже были люди из команд обоих галеонов. Арабелла заметила среди них Эстебана, а также того опасного человека, посланца дона Мигеля. Заросли кустарников близко подходили к полосе прибоя, и в отбрасываемой ими тени стояли несколько бочонков, по-видимому, призванных служить стульями.

Дон Мигель застыл у самой воды, он вперил ненавидящий взгляд в темноволосого человека в плывущей шлюпке и почти не заметил, как рядом остановились Эстебан и Тень. На этого же человека расширенными неподвижными глазами смотрела и Арабелла.


Глава 11


Накатывающиеся с тихим шелестом волны впитывались в песок у самых сапог Блада. Он вновь шел по берегу. Но на этот раз над головой ярко светило солнце, да и берег вовсе не был пустынным. Блад еще из шлюпки увидел фигурку жены: Арабелла сидела в тени, в окружении людей дона Мигеля. Горячая волна безудержной радости поднялась в нем: она жива!

Но Блад оставил эту радость за спиной, как оставил собственное ощущение безнадежности и отчаяния, которому он не позволял вырваться наружу, но которое отражалось в прощальном взгляде Джереми. Три человека ожидали Блада у самой кромки прибоя, и он должен был призвать всю свою выдержку — только в этом он видел шанс на удачный исход.

Блад не удивился, узнав Тень: чутье и прежде подсказывало, что им придется сойтись в поединке. Дон Мигель де Эспиноса своей надменностью и неподвижностью напоминал статую, а вот третий, молодой человек лет двадцати, не скрывал злобной радости. Дон Эстебан. Питер помнил об юноше, когда-то поклявшимся отомстить за смерть отца, но надеялся, что обойдется без его присутствия. Не обошлось – и это сильно осложняло ситуацию. Ну да так тому и быть.

...Арабелла смотрела на идущего к ним неторопливой легкой походкой темноволосого человека в белой рубашке и узких черных штанах. И по мере того как он приближался, яркие камешки воспоминаний начинали складываться в разноцветную мозаику. Прошлое открывалось ей, и это было настолько ошеломляюще... и чудесно, что она больше ни о чем не думала.

Негромко вскрикнув, она вскочила на ноги. Де Эспиноса вышел из своей мраморной неподвижности и оглянулся на нее. Он нахмурился и, указывая на пленницу рукой, что-то тихо сказал стоящему рядом Тени. Тот кивнул и сделал шаг в сторону Арабеллы. Однако приказ запоздал, люди дона Мигеля, не ожидавшие ничего подобного, также не успели задержать Арабеллу – не чувствуя под собой ног, она уже бежала к самому дорогому для нее человеку.

…Де Эспиноса был настолько поглощен видом Питера Блада, побежденного, сдающегося ему, что совсем позабыл о пленнице. Крик Арабеллы вернул его в реальность.

– Придержи ее, – приказал он Тени.

Не успел генуэзец сделать и пары шагов, как Арабелла бросилась к Бладу, нарушая тем самым все планы дона Мигеля, и тот выругался сквозь зубы. Тогда Тень быстрым движением выхватил из-за пояса пистолет и взвел курок, целясь в нее. Дон Мигель похолодел. Не задумываясь, даже не вполне осознавая своего действия, он метнулся к наемнику и с силой ударил его по руке.

– Я не сказал – убей ее! – в ярости прошипел он.

…Питер заметил, что Тень навел пистолет на Арабеллу, и прыгнул вперед, протягивая руку, в попытке оттолкнуть ее, и с ужасом понимая, что не успеет. К его изумлению, вмешался де Эспиноса, выбив пистолет у генуэзца. А в следующий миг нежные руки жены обвились вокруг его шеи, и он наконец-то смог прижать ее к себе. Его сердце готово было разорваться от тоски и нежности.

– Ты... это ты... Питер... ты пришел, – как в бреду шептала она.

Блад жадно вглядывался в лицо Арабеллы, с беспокойством отмечая ее восковую бледность и странный, блуждающий взгляд.

– Арабелла, разве ты сомневалось в этом? Дорогая, ты больна? Что с тобой?

– Я была больна... но все прошло... Все уже закончилось, да?

Ах, как Питеру хотелось, чтобы это и в самом деле было так!

– Капитан Блад! – раздался глухой голос де Эспиносы. – Можете мне не верить, но я рад видеть вас.

Блад глянул поверх головы прижавшейся к нему Арабеллы на испанца. Нельзя, чтобы чувства взяли сейчас вверх, и поэтому он с ноткой иронии в голосе ответил:

– Не могу разделить вашу радость, дон Мигель. И прежде всего из-за вас. Вы так и не вняли совету не искать больше встречи со мной. Я приношу вам неудачу, господин адмирал.

Де Эспиноса даже задохнулся от невероятной дерзости человека, которого считал проигравшим.

– Вам ли судить о неудаче! – проскрежетал он. – Но у нас еще будет время... побеседовать об этом. Сейчас мой человек проводит миссис Блад до шлюпки, а вам я предлагаю проследовать за мной.

– Что вы такое говорите, дон Мигель? – Арабелла, с тревогой слушавшая этот обмен любезностями, переводила взгляд с одного мужчины на другого: – Почему я должна идти без тебя, Питер? Разве речь не идет выкупе?

– Вопрос в том, что понимать под выкупом, миссис Блад! – де Эспиноса хрипло рассмеялся, действительно ощущая себя одержимым: жажда мести и невозможная, недопустимая страсть раздирали его душу на части.

– У нас остались неразрешенными некоторые разногласия, дорогая, – сказал Блад, осторожно отстраняя Арабеллу от себя.

– Я никуда не пойду! – Сбывались худшие ее подозрения, и Арабелла снова почувствовала себя тонущей в трясине: – Разногласия могут быть улажены, ведь так?

– И в самом деле, почему бы нам не решить все в честном поединке? – небрежно осведомился Блад.

– Дядя! – предостерегающе воскликнул подошедший Эстебан.

– Честный поединок для презренного пирата? Никогда! – де Эспиноса больше не сдерживался. – Тебе незнакомо само понятие чести!

В синих глазах Блада появилась насмешка:

– А что известно о чести вам? И много ли чести в том, чтобы угрожать инквизицией ни в чем не повинной женщине?

– Питер, о ком ты? – недоуменно спросила Арабелла.

– О вас, миссис Блад, о ком же еще, – ядовито вставил Эстебан.

– Арабелла, дон Мигель любезно уведомил меня, что передаст тебя в руки инквизиции как ведьму и еретичку, если я не сдамся ему. Ты не знала этого?

Арабелла растерянно посмотрела на испанца, в глазах которого зажёгся мрачный огонь.

– Я выполню свой долг и совершу благое дело для Испании, казнив тебя!

– О, оставьте высокие материи, дон Мигель! – скучающим тоном ответил Блад. – Мы-то с вами прекрасно знаем, что дело в вашем уязвленном самолюбии и мести. А сейчас гордыня и спесь не позволяют вам принять мой вызов.

Лицо де Эспиносы исказилось от бешенства. Он махнул рукой своим солдатам, указывая на Блада.

– Отойди, дорогая, – сказал Питер и выхватил шпагу.

Испанцы медленно начали окружать его, беря в кольцо.

– Живым! – бросил дон Мигель.

Тогда Тень подобрал лежащий на песке пистолет и, холодно улыбаясь Бладу, прицелился:

– Пуля в колене – весьма неприятная штука, синьор говернаторе. Но что-то мне подсказывает, что это еще не самая большая неприятность, которая вас ожидает...

– Постойте! – прервала наемника Арабелла. В ее глазах светилась решимость и вдохновение: – Если против меня выдвинуты столь тяжкие обвинения, то возможно, дон Мигель соблаговолит принять мой вызов?

Де Эспиноса потрясенно уставился на нее:

– Женщина не может... участвовать в дуэли, – пробормотал он.

– Но женщина может воззвать к Высшей справедливости и потребовать Божьего суда, если ее невиновность не может быть доказана иными способами, – немедленно среагировал Блад. – И назначить защитника. Дон Мигель, вы обвинили мою жену в колдовстве. Это обвинение заслуживает разрешения в судебном поединке, не так ли? К тому же ордалии до сих пор признаются католической церковью. Готовы вы держать ответ за свои слова?

– Не позволяй ему! – вскричал встревоженный Эстебан.

– Замолчи! – оборвал племянника де Эспиноса. Его месть обернулась против него, гадюкой ужалив в самое сердце. Он проговорил, едва разжимая побелевшие губы: – Я принимаю ваш вызов, донья Арабелла. И я выставляю против вашего защитника своего, – он кивнул на Тень.

Генуэзец приподнял бровь, но ничего не сказал. Он отдал пистолет ближайшему солдату, затем вытянул из ножен кинжал. Согнув колени, он приглашающе кивнул Бладу, одновременно другой рукой выхватывая длинную шпагу. Блад внимательно следил за ним, не двигаясь с места.

– Разве участники поединка не должны быть в равных условиях? – Арабелла бесстрашно смотрела на дона Мигеля.

– Убери кинжал, Тень, – сухо бросил он, не глядя на нее.

Тень неохотно повиновался. Он наклонился, кладя кинжал у своих ног, и вдруг схватил горсть песка и неуловимым движением кисти швырнул ее в лицо противника. Тот гибко отклонился назад и в сторону, прикрывая глаза рукой. Его клинок описал полукруг, не дав наемнику приблизится. Поединок начался.

Арабелла, стиснув руки, смотрела на сражающихся, ее губы беззвучно шевелились, шепча слова молитвы. Каждый из них неторопливо прощупывал другого, и поначалу шпаги с мелодичным звоном лишь скользили одна по другой. По силе и ловкости противники не уступали друг другу. Тень первый перешел в атаку, но клинок так и мелькал в руках Блада, и генуэзцу не удавалось пробить брешь в его защите. Тогда он резко усилил натиск и после серии выпадов попытался нанести мощный удар в грудь своего противника. Шпаги с лязгом скрестились, Блад принял удар на основание клинка и отбил его. Однако генуэзец смог дотянуться и рассечь его правое предплечье. По рукаву рубахирасплылось алое пятно, и Арабелла прижала пальцы к губам, подавляя вскрик.

– Первая кровь моя, синьор говернаторе! – усмехнулся Тень.

Блад не стал тратить силы на разговоры с наемником, он отпрыгнул назад и тут же стремительно контратаковал. Ему удалось приблизиться к генуэзцу вплотную и, он, перехватив правую руку Тени, нанес ему удар в лицо эфесом шпаги.

Наемник, ослепленный болью, раскрылся, этого было достаточно для Блада. Его клинок пронзил правый бок Тени снизу вверх. Из спины наемника показалось окровавленное острие шпаги.Темная кровь хлынула у генуэзца изо рта, и он упал замертво.

– Вы проиграли Божий суд, дон Мигель, – тяжело дыша, сказал Блад.

Тогда, издав нечленораздельный вопль, де Эспиноса кинулся на него.

Рана, нанесенная Тенью, была глубже, чем Питеру показалось вначале, и ему пришлось переложить шпагу в левую руку. Де Эспиноса бился с самозабвенной яростью и смог потеснить его, и тогда Блад ответил яростью на ярость, сжигая все силы и больше не думая о защите. В какой-то момент дон Мигель потерял равновесие. Он услышал отчаянный крик Эстебана. А потом время замедлилось. Де Эспиноса увидел, как сверкающий клинок летит к его груди и это было... правильно.

Он почти не почувствовал боли, только небо качнулось перед глазами...

– Питер! Остановись, не убивай его! – сквозь шум в ушах де Эспиносы пробился голос Арабеллы. – Ради нашей любви! Прошу тебя!

Зрение уже застилал туман, но дон Мигель увидел, как она подбежала к Бладу, и тот медленно опустил занесенную для последнего удара шпагу. Дон Мигель перевел меркнущий взгляд на лицо Арабеллы. Как она прекрасна!

– Напрасно... – прохрипел он. Из-под его пальцев, судорожно зажимающих рану, обильно струилась кровь, окрашивая песок в цвет кармина: – Так было бы лучше, mi chiquitina... для всех.

Его люди, глухо ворча, надвигались на Блада.

– Не трогайте их... Высший Судия высказал свой вердикт... – де Эспиноса устало смежил веки, его рука бессильно соскользнула с груди.

– Но есть еще и я! И кровь моего отца взывает о мщении! – крикнул Эстебан. – Я не дам тебе уйти!
Опубликовано: 02/07/24, 10:26 | mod 02/07/24, 10:26 | Просмотров: 42 | Комментариев: 2
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (2):   

Ой, что-то много поводов для поединка - это даже не по-испански и не по-венециански. Кинжал в бок или яд в бокал - проще и вернее.
D_Grossteniente_Okku   (07/07/24 09:24)    

На самом деле испанцы оставались очень щепетильными в том что касалось божесвенного. вообще соевобразный менталитет
читала одну книгу, о нравах, там было,  - порежут друг друга на улице и исповедаться во чтобы то ни стало желают
ну  и конечно дон Мигель тут оказался в ловушке. Арабелла его врасплох застала и разве что от нее мог бы принять такой вызов
Anna_Iva   (07/07/24 11:30)