Литгалактика Литгалактика
Вход / Регистрация
л
е
в
а
я

к
о
л
о
н
к
а
 
  Центр управления полётами
Проза
  Все произведения » Проза » Мемуары » одно произведение
[ свернуть / развернуть всё ]
Блики памяти   (Для_анонимов)  
Как далеко я ушла от тебя по своей дороге, мой старый дом! Как долго не приходила я к тебе, тёплая колыбель моего детства...
И вот, наконец, забросив все дела и преодолев тысячи километров, разделяющих нас, я иду – К ТЕБЕ! – по узенькой, еле видной тропке моего сада – вслушиваясь. Вспоминая. Узнавая...
А год уже такой далёкий - 2014-й...
И солнечные блики, щедро разбрасываемые октябрьским солнечным днём, стелются мне под ноги...

Вот он – с уже потемневшим от времени срубом, но всё ещё дающий свою живительную влагу всем живущим рядом – старый колодец, с длинной цепью и оцинкованным ведром – у калитки во двор, открытый для входа с улицы – чтобы каждый желающий мог набрать из него удивительно вкусной чистейшей воды... Его выкопал мой дедушка. Дед Димитрий... Живым его не помню... Но отчётливо вспоминаю лежащим на столе со скрещенными на груди руками – в белой рубахе, с аккуратно расчёсанной роскошной бородой – знаменитой дедушкиной бородой, за красоту и величину которой держали его швейцаром в очень дорогой гостинице... И свечи вокруг, и запах ладана – печальный и тёмный... И людей, сидящих и стоящих вокруг в большой комнате с занавешенными зеркалами... «Отмучился», - слышится тихое...
Одно из самых ранних моих воспоминаний...
Потом, много позже, бабушка Саня рассказывала, что дед, будучи человеком очень набожным, всю войну прошёл без единой царапины – хранила его иконка с ликом Богородицы, которую он носил на груди. И лишь один раз выронил в окопе... Вернулся ночью, когда стихла стрельба, чтоб найти и забрать – и остался единственным выжившим из тех, кто ночевал в захваченном доме...
Убила его тяжёлая болезнь - уже после войны...
А иконка эта – маленькая, в серебряном окладе, со светлым ликом Богородицы на тёмном дереве – до сих пор висит на стене в квартире брата – и светит – памятью и добром...

...Несколько шагов по направлению к дому – и узнаю нашу печь – настоящую русскую печь – вот она, всё ещё стои′т... Она и поставлена была не в доме, а во дворе – чтобы каждый, кто хочет, мог ею воспользоваться... И на Пасху все родственники и все соседи пекли в ней куличи... Таких куличей, какие выпекала в этой чудо-печке бабушка Саня, я не ела больше никогда и нигде... И помню бабушку очень отчетливо – вот здесь, у печи, быструю и спорую, с ухватом в руках, ловко вынимающую из горячего нутра этого громоздкого сооружения различной величины формы с ароматной, румяной сдобой...

... Дальше по дорожке – утоптанная квадратная площадка...
Проступает в памяти, как на проявляющейся фотографии – отец - молодой, сильный, стройный, красивый... Папа Петя занимается спортом. Сняв бессменную свою, ещё военную гимнастёрку и оставшись в галифе и майке, он, разбегаясь по дорожке, ловко взлетает вверх в прыжке и, сделав сальто, «приходит» руками на загодя поставленный здесь табурет, оттолкнувшись от которого, делает ещё одно сальто – и касается ногами дорожки впереди... И малышка, которой я была тогда, с восхищением смотрит на все эти цирковые номера, который проделывает обожаемый Петруша – так я называла его в детстве...
Лишь однажды он, помнится, промахнулся... Приземлился мимо табурета – лицом вниз... И мама, смеясь и плача, несколько дней приводила в порядок его лицо, отмачивая то, что от него осталось – стёсанную и стянувшуюся коричневой жёсткой коркой кожу – отваром из стеблей полевого хвоща, щедро растущего за домом...

А вот и мой клён – я посадила его сама рядом со своим окошком, когда пошла в школу... Какой же ты стал красивый и большой, мой друг! И ты уже смотришь свысока на старенький дом, роняя на его крышу мудрый шелест своих осенних листьев...
...Здравствуй, Дом мой! Наконец я могу прикоснуться к Тебе ладонями... Как же ты постарел, дорогой... И сколько ещё хранишь в себе – МОЕГО...

Деревянная веранда, вся испещрённая отверстиями от осколков – город обстреливали очень яростно, как рассказывала мне пережившая и немецкие бомбёжки в Великой Отечественной, и оккупацию всё та же бабушка Саня... Вот крупная, удлинённой овальной формы рана на серебристых, выцветших от многолетних дождей и снегов досках веранды... Памятна она – Даша, старшая из шестерых бабушкиных детей, при очередном обстреле наклонилась над колыбелькой, где лежала её новорождённая дочь – и приняла этот осколок, пробивший хрупкую деревянную защиту - спиной, чуть пониже левой лопатки... Успев прикрыть собой маленькую Ларису...
Лариса осталась жить – а могилка Даши – а потом и мужа её, Мити, была чуть дальше – вон там, у заборчика, рядом с крепким, старым уже тогда дубом...

...Бог ты мой – любимый стульчик... Лежит себе в уголке, возле кладовки... Краска уже облупилась – только синие пятна прежней весёлой расцветки проглядывают кое-где... Сколько с него было пропето песенок и прочитано стихов маленькой голосистой девчушкой для маминых гостей!..
Мама Оля, синеглазая шатенка, маленького росточка, но очень стройная и какая-то стремительная, работала в школе преподавателем - и часто собирала дома своих коллег. А я всегда радовала их чем-то новым из своего чтецки-песенного репертуара... И к этому вечеру я готовила что-то интересное, конечно же... Но утром, гуляя по саду, увидела за забором, на улице, подводу, гружёную тяжёлыми ящиками – застряла она в какой-то колдобине, в грязи – и бедная лошадка, рыженькая, худая, никак не могла сдвинуть её с места. Мужик, соскочивший с подводы, то настёгивал беднягу кнутом, то, схватив под уздцы, пытался помочь ей сдвинуться вперёд, то подталкивал подводу сзади, и при этом всё время что-то громко и безостановочно кричал...
Память у меня была замечательная, слух – и того лучше...
И вот вечером, встав на свой любимый «концертный» стульчик, я и выдала маминым гостям – очень выразительно! – весь тот многоэтажный и, судя по реакции присутствующих, весьма щедрый и кучеряво-забористый мат, которым поливал возница с утречка лошадку...
И мама, и её коллеги долго ещё вспоминали этот – потрясающий по силе эмоционального воздействия – мой «монолог»...

Это всё – Музыка детства… Она звучит во мне и сейчас - у этих окон, в этом саду - и я не могу отойти от тебя, Дом моего счастья, моих светлым и беззаботных дней...
Я не могу оторвать ладони от твоих стен, мой старый Дом... Я не могу оторвать души от твоего тепла...
Но нужно, необходимо уйти... Отойти на безопасное расстояние... Успокоиться... Вдохнуть холодного воздуха... Просто перевести дух... Вернуться в ту действительность, которая стала моей - теперь... Иначе не выдержит сердце – слишком много воспоминаний, ничуть не потускневших, оказывается, всё ещё живут в нём...
И я перевожу взгляд на листья моего клёна – и вижу чуть размыто, во влажных искрах, облик моего талисмана – прозрачными золотыми бликами мерцающий в тихом солнечном свете чуткой и по-прежнему любящей меня осени...
Опубликовано: 08/04/24, 08:50 | mod 08/04/24, 08:50 | Просмотров: 57 | Комментариев: 5
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии (5):   

Сняли с конкурса, а воспоминания остались. Когда читаешь такого рода тексты, то непроизвольно возникают свои воспоминания о беззаботном времени, когда все заботы о тебе лежали еще на других.
Midav   (10/04/24 08:39)    

Работа снята с конкурса.

Не знаю сколько раз можно объяснять, что я веду анонимные конкурсы только с новыми работами.
Виктория_Соловьёва   (09/04/24 03:48)    

И здесь прошу прощения, но этот рассказ был опубликован на Проза.ру в 2009 году, а не написан специально для нашего текущего конкурса мемуаров, как оговорено условиями конкурса.
https://proza.ru/2009/04/06/867
Ирина_Архипова   (08/04/24 22:46)    

Книга жизни. Том 1. - Детство. В данном случае довольно насыщенное содержание smile
Татьяна_Смирнова   (08/04/24 20:52)    

Из красивого, богатого любовью детства хорошие люди вырастают
Татьяна_Нестерова   (08/04/24 20:06)