“Новый мир”.
Когда-то этот журнал слыл эталоном вкуса и пользовался всеобщим уважением.
Его редактировали Симонов, Твардовский, Наровчатов, Залыгин.
А тиражи доходили почти до трех миллионов экземпляров.

Напечататься в журнале было высокой честью.
И сам факт присутствия на его страницах давал начинающим авторам путевку в большую литературную жизнь…

Помню, как я, будучи старшеклассником, открыл старенький “Новый мир” из обширной библиотеки отца и обнаружил распахнутую дверь в поэзию, прочитав “Вакханалию” Пастернака.
Короткая строка мастера просто покорила меня своей точностью, афористичностью и ни с чем не сравнимой запоминаемостью.

И на эти-то дива
Глядя, как маниак,
Кто-то пьет молчаливо
До рассвета коньяк.

Уж над ним межеумки
Проливают слезу.
На шестнадцатой рюмке
Ни в одном он глазу.

За собою упрочив
Право зваться немым,
Он средь женщин находчив,
Средь мужчин нелюдим.

В третий раз разведенец
И дожив до седин,
Жизнь своих современниц
Оправдал он один.

Дар подруг и товарок
Он пустил в оборот
И вернул им в подарок
Целый мир в свой черед.

Билет в такую поэзию - в один конец.
Это единственный вход, о котором с искренним оптимизмом нужно сказать: “Выхода нет”!

Но недавно попался мне на глаза “Новый мир” №1 за 2020 год.
И полистал я его.

Ба! Знакомое лицо!
Андрей Гришаев. Краса и гордость современной поэзии.
Виртуоз, при виде которого публика впадает в читательский оргазм и шепчет своему кумиру:
“Андрюша… Гришаев… Хороший ты наш… Еще, Андрюшенька, еще… Аааааа!!!”

И что же показал нам чародей на этот раз через славный в прошлом журнал?
Какую нетленку, обреченную на бессмертие в золотом фонде российской словесности?
Да вот она:
(орфография и пунктуация - авторские)

Я птичке мёртвой предлагаю камень
Как символ, что летала и была
И яму не лопатой, а руками
Какое слово нежное: была

Была жила, а я пойду и буду
Отец мне подарил дуду
Чтоб я её носил повсюду
В штанах, не на виду

Так я не на виду и камень твой носила
И яму кое-где, но не скажу —
Вдруг из-под камня птичка возгласила
Но, хочешь, за копейку покажу

Нет, милая развратница, лети
Пока на нас в остром свету глядят
И достают щипцами из груди
То рай, то ад

И как тут после прочтения не вспомнить:

"Я достаю из широких штанин" ВВМ.

Да еще из народного фольклора про Ваньку-холуя, показывающего на ярмарке кое-что за три копейки.

Но вот я о чем подумал, насладившись волшебством Андрея: журнал, взлетев на крыльях гениальности таких авторов, перешел на новый, элитарный уровень, где традиционные отношения между поэтами и Эвтерпой исчерпали себя.
И муза заходит исключительно к поэтессам.
А к поэтам - муз.
И, вооружившись творческой камасутрой, они ищут неизведанные тропы, ведущие к высшим формам удовлетворения своих амбиций через ниспровержение надоевших правил, запретов и ограничений.

А мы, читатели, просто обязаны относиться к такой раскованности с пониманием и восхищением.
С благодарностью за возможность полюбоваться заповедником высшего поэтического разума…

Но, если отбросить сарказм с иронией, то нельзя не обратить внимание на теперешний тираж такого журнальчика.
Он составляет аж две тысячи экземпляров!
Мало отличающийся от количества стихотворных книжек, издаваемых тётей Мотей за свой счет.

Нет, я бы не стал называть “Новый мир” кладбищем поэзии.
В слове “кладбище” есть нечто значительное, умиротворенное, торжественное.
Этот журнал, скорее, дурдом.
В котором врачи и пациенты отличаются только цветом халатов…

Жаль, разумеется.
Но, как говорили мудрые римляне: "Сик транзит глориа мунди!"

И, по-моему, будет к месту закончить траурную речь финальной строфой из уже упомянутой “Вакханалии”:

Прошло ночное торжество.
Забыты шутки и проделки.
На кухне вымыты тарелки.
Никто не помнит ничего.