Среди незаслуженно полузабытых (или просто забытых) поэтов есть один из самых значимых - Владимир Корнилов.

Он из поколения наших знаменитых шестидесятников, собирающих стадионы.
Но, ничем не уступая им в таланте, Владимир был бескомпромиссен, своеволен и упрям.
Он не хотел (или даже не умел) ни хитрить, ни дипломатничать.
А потому печатался редко, считался, если и не явным диссидентом, то уж точно примкнувшим к ним, был членом французского Пен-клуба и “замарался” публикациями в самиздате.

Но из родной страны никуда не уехал и прожил в ней до самой смерти в 2002 году.

Стихи Владимира Корнилова хороши тем, что смысл в них сжат в тугую пружину немногословия, которое филигранно отточено рукой большого мастера.
Его поэзия не расплывается мелководьем по художественному полотну.
Нет, она сконцентрирована в рамках необходимого, где нет ничего лишнего, и показную ширь заменяет глубиной, сосредоточенной в короткой и емкой строке.

И еще. Иногда критики хвалят авторов, употребляя такое понятие, как искренность.
Мол, поэт, не притворяется, не заискивает перед теми, от кого зависит их поэтическая судьба.
По-моему, такие похвалы неуместны. Потому что любая фальшь торчит из стихотворения, мозоля глаза неравнодушному читателю.

Так вот: в стихах Корнилова никакая фальшь не наблюдается.
Она несовместима с автором. В его поэтической геометрии фальшь параллельна и непересекаема.
А мастерство живет в каждом катрене, в каждой строке.
И заставляет читать, помнить и восхищаться!

Голова ясна после близости,
Словно небо – после грозы,
Словно крылья и плечи выросли,
Хоть лети, хоть мешки грузи.

Дело спорится просто бешено.
В жилах ходит шальной азарт.
Только снова тоска по женщине
С полдороги вернёт назад.

И покуда тоска не кончится,
Полдень – за полночь, вверх и вниз,
От объятий до одиночества,
Точно маятник, ходит жизнь –

В неприкаянности, в нена́сыти,
То монашествуя, то греша,
Аж до самой могильной насыпи
Нескончаемо хороша!

Владимир Корнилов