Сермяжная правда.
Есенин. Кабацкий слог
О белой берёзе,
О клёне, в снегу увязшем…
Поэзия — либо пьянство,
Либо она — ремесло.
Теперь все за трезвость.
Теперь сочиняет каждый.
Да ну её к богу — поэзию трезвых глаз.
Словно бы роботов выучили чириканью.
Крылатый Пегас
Икнёт да промолвит: «Слазь!
Надоели творцы своими святыми ликами»,
И улетит к Силе’ну —
Хлебать вино,
Молодого Диониса нянчить
Стихами скабрёзными.
А тут и Есенин:
«Выпьем ещё по одной!»...
И станет сквозь слёзы
Стенать о лесах берёзовых.
Говоришь, не будет такого?
Говоришь, поэты прошли,
И одни лишь слагатели рифм
Пегасную лошадь до́ят?..
Некому пить и метким словом пошлить,
И вообще — для поэзии ныне время худое?..
Наверное, это мудрая в корне мысль.
И пытаться исправить что-то — занятие бесполезное,
Да только друга напившегося
Встретил надысь.
Так он, прислонившись к берёзе,
Плакал святой поэзией.
Встретил сегодня трезвого,
Говорю: «Ну ты поэт!
Сколько экспрессии. Дай мне версию полную».
Отвечает: «Нет поэзии в нынешнем мире!.. Нет!
А день вчерашний был ли вообше —
Не помню»...
Складно и правильно может...
Но может и пьяных в угаре
По жизни и нет. Как и тех,
Кто живет, но в свободе.
А слово и есть самый лучший
Поэт, без нас колыхает и льет
Дождь с небес, в окошко и лес,
На нас и на тех, кто слышит,
Мелодию звука иль нет...
Не все же поют... Есть дуэт...
И рядом наверно поэт.
Но давуши занят - варит компот из рифм.
Он - не поэт. Он значительно лучше
И всегда от бутылки вина немножечко крив.
Чёткие рифмы - школьникам мелких классов,
Рифмоотсутственный столбик - стареющим чудакам.
Стихи - прежде всего они словесное мясо
И только потом - ритм. Да и тот слегка.
Мы глядим в алфавит, а видим словесную фигу.
Мы из фиг собираем до колик смешной верлибр.
Мы - поэты! Мы от гордости-радости прыгаем.
А давуши пьёт свой ежедневный литр
Поддельного сногосбитного "киндзмараули",
Ложится в траву (или на снег, если идёт зима)
И рифмой тревожит сонные нити улиц.
Честным стихам ненавистна трезвость ума.
От мерных ударов их.
И чувствуешь себя в них,
Полным нулем, лишь писк
Где-то несется в жизнь.
Но... Быть бунтарем, Его,
Слушать хочется, оттого
И пробую. В поиске...
Ничего... Нам полезно
Чуть-чуть шевелить умом,
Ритм тормошить и лом...
Он среди нас. Он среди Таш...
Собьём с пингвина-Горького жир -
Станет тощим, как карандаш.
Сломаем его, а затем огрызком
Будем творить поэзию.
Мысли из мозга поэта вылезли
И на бумагу влезли...
Словно сыр, мой стих.
Катит луна на пир,
С тёмных луж зефир,
В дырках горит эфир...
Но Ташу он переплюнет едва ли.
Буржуй-иноземец вымерший,
Не отдавший взносы в союз писателей.
Ташин стиш - выше
И по эвольвенте, и по касательной...
Русских чествуйте, уж лучше.
Пусть покоится он с миром,
Миру мир, разумность в дружбе....
Ведь если не пьян поэзией, то ты обычный плотник слова и строгаешь рифмы, как папа Карло строгал своего Буратину - ненужное, аляповатое деревянное существо, в голове которого не оказалось даже опилок для сочинения ворчалок и сопелок...
Забавно, пьян поэзией - значит это вино - вино из сущего - сущего, которое создал неважночем некий пьяный поэзией кудесник. Курица - яйцо)))
Тут вот какая штука - пьяный, это почти всегда поэт, если ещё не спит; трезвомыслящий - это почти всегда философ, большой учёный. А все остальные вынуждены пахать землю, чтобы прокормить этих двоих.
Я пахать не хочу, потому опьяняюсь словом, моментом, видом из окна...
Я - не ослик, я - крокодил. Потому всё происходит наоборот. Это меня счастье ищет. И разве оно может меня не найти?
Оно всегда живёт внутри, надо просто голову к нему повернуть))
У тебя же шея не болит? Значит 100-500 вы встретитесь))