Он ходил по воде, сотворял вино, горечь в себя лил.
И говорил: — Быть беде.
Будут расти всё равно
города могил…

На этом он умолкал,
и апостолы мяли шеи,
напрягали пустые умы.
— Он опять витал в облаках? —
вопрошал Андрей
у растерянного Фомы.

Он продолжал: — Я позову, услышат не все, не встанет никто!
Слово — всего лишь звук.
Сколько его ни сей —
урожай не везти на ток.

Пётр смотрел на Иуду,
разинув красную пасть,
Иуда плечами жал.
Иоанн умолял: — Ребе, яви нам чудо! Надоело еду красть.
Сотвори карасей да зажарь.
Очень хочется есть.
А ходить по воде —
Фокус для простаков.

Он говорил: — Крест на горе есть. Всё-таки, быть беде,
и она не так далеко…

На том умолкал опять,
садился, привычно творил
на всех еды и вина.
А когда все ложились спать
Иуда чувствовал, как внутри
Зреет вина.

Возражал Ему: — Люди есть люди.
Как же им не услышать
небесный крик?
Крест — деревяшка. Он никого не судит,
поднимает всех выше —
даже выше горы.
Пусть пока на кресты не сильно большие спросы —
Тебе креста ещё нет.
Насыться и ты!
И, обмакнув в соус,
Подавал Иисусу хлеб...