Засмотревшись на тебя, губы жег зеленым чаем,
Слов твоих неосторожных колокольчики ловил.
Был японский ресторан тишиной не опечален,
Даже если мы молчали – получалось о любви.
Как тебя мне научить ловко пользоваться хаси?
Этих палочек привычка нескрываемо сильна:
Видишь, верхняя тверда и подвижна в одночасье,
А другая отстраненна, как молящийся монах.
Ты спокойна и светла, но глаза темнеют к ночи.
Отступать уже, похоже, невозможно. И теперь,
Ощущая, что вокруг бродит жизнь, меняя почерк,
Остается перед жизнью распахнуть пошире дверь…
Ты словарила нутро, я сидел тобой обболтан.
Плыл японский этно-поп, серп луны висел катаной;
Для прямых намёков — в лоб — выходило слишком рано.
Дни плетутся без просвета, на весне стоит печать.
Наблюдая за собой, я хотел бы обмануться,
Чтобы знание предмета не умножило печаль.
Пропадая ни за грош, спичка быстро догорела.
Закусив коньяк печеньем, погрущу, что нет халвы.
Говорят, что не пропьешь то, что делаешь умело,
Но бывают исключенья в этом правиле, увы.
)
Можно пялить на луну вдохновлённый музой взор.
Ну а я себе — анклав. Ну а я себе — столица.
Мне плевать, что за границей я пустой никчёмный вздор.