Не зову его. Он приходит как солнце – к ветрам.
Смягчается небо в районе убогой кровати,
где птицы свистят, подражая чужим голосам,
и зёрна клюют, как из сердца, в раскрытом гранате.

Как Бог, от души насыпает крылатым пшено.
Орда муравьёв подбирает попкорновый завтрак,
И в воздухе тихо и… камерно. Всё хорошо.
И медленно движешься в мирное, лучшее завтра.

У сердца синица колотит в костлявую клеть...
Просила: останься, ведь можно пожить и в неволе.
Но гордым не страшно в полёте своём умереть.
И небо так близко, и сердце в предчувствии боли.

Я не отпустила. С тех пор, как хлебнула вина.
Все, кажется – смерть подарила. Не спится, не спится…
Под горло подходит вина – до чего же пьяна.
Свет-птица моя, голубая, как небо синица…

А он апельсину положит к вчерашней халве.
И просто тихонько сгребёт, всю как есть, обнимая:
Синица моя, всё в несчастной твоей голове.
Я слышу, как бьётся в груди у него живая…