Седьмое небо за седьмой строкой.
И счастье там же.
Я так любил ночной земной покой,
стоял на страже
у вечности, в придворной тишине.
Мне век был братом.
Но велика была моя шинель,
и труд мой ратный
не нужен был ни родине, ни мне.
Горели годы
и плавились в безудержном огне,
как электроды.
Седьмое небо за седьмой строкой —
я знаю точно.
А дом поэта за седьмой рекой,
пока что точкой
чернеет он на сером берегу.
Но я дойти к себе туда смогу.