Отец у меня не Иосиф, — Степан, но а мать Мария.
И есть у меня мечта и, она же, мрія:
чтоб добрых самарятин на крестах не вешали,
в "Кресты" не сажали, чтоб не покушались на вечное
"не лги, не убий, не думай о доме ближнего,
жены его не желай, не пей и не ешь лишнего,
кумира в себе не расти, но о вере думай".
И я вспоминаю Степное, Турью и Дубно —
места не библейские, но для меня нет лучше.
Они — Гефсиманская степь и Голгофы круча,
они и Эдемский лес, и райские кущи.
Они — это царство моё земное, счастливый случай,
что выпал за что, не знаю,
наградой с неба.
Как падают в детстве белые мухи снега,
когда ты лежишь на спине, лицом к небу
и думаешь, что там ты ещё не был,
но будешь, конечно. Хотя б для того, чтобы
увидеть не облака, а сахарные сугробы,
с чьей тёплой молочной ладони они взлетают,
и спросить: "Зачем это всё, ведь они ж растают?"
И Тот, чей голос ты не мечтал услышать,
расскажет тебе о царстве небесных крыш, а
ты будешь слушать и верить, что мира лучше
нет и уже не будет.

11.04.26.