Не ты ли, Таня, на Чёрной речке
Бросала в воду постылый мячик?
А сучка Жучка спасала вечно,
А сука няня смеялась мрачно:
«Сперва — на ножик! Никак иначе!»
Не ты ли, Таня, из пистолета
Стреляла в мячик, попав не в мячик,
А в пробегавшего там поэта?

Ушли те годы, увяла няня,
Почила Жучка, прибился Бобик.
Лишь мяч не тонет… Ты плачешь, Таня,
Что мяч упрямый и толстолобый
Тонуть не хочет по-джентльменски.
Он — не товарищ. Насмешник круглый!
А няня мямлит: «Зарезать, дескать.
Сперва — на ножик, и вся недуга!».

Твои промашки ушли примером — 
Их изучают в разбойных школах.
Ты стала, Таня, большой и нервной,
Тебя пугает приречный шорох,
Ты в самогонке всё топишь память,
Да только мячик плывёт как прежде,
И подвывает нетрезво няня:
«Сперва — на ножик! Эх ты, невежда»…

Порой, в газетах — по криминалу — 
Прочтёшь заметки о злодеяньях.
Лихие люди, а их немало,
Хотят превысить твой подвиг, Таня.
Вот и Герасим с Муму кусачей,
И мистер Разин с персидской кралей.
Но выплывают, кто — по-собачьи,
А кто приличным спортивным кролем.

Тебе обидно — кому старалась?
Всё испытала — бери и пользуй!
Ты поумнела — настала старость — 
Ты вновь у речки, пока не поздно,
А рядом — няня бесплотной тенью.
Она — сердита. Ты злишься тоже.
Кого-то топят в речном теченье,
И вы орёте: «Сперва — на ножик!»...