В городе скучно, уныло, сыро,
с неба спускается песнь дарбуки.
Что ж ты, волчонок, так быстро вырос
и позабыл человечьи руки?

Был ты когда-то пуглив, невесел,
тихо скулил и страшился воя,
всё, что ты ведал – жестокость леса,
холодность ближних, тоску изгоя.

Кровная память – саднит немало,
даже любовь от неё не лечит.
Я, согревая тебя, шептала
имя твоё на любых наречьях.

В нашем саду, где цвела черешня,
музыку ветра в соцветьях пряча,
ты становился ручным и нежным,
щёки лизал языком горячим.

Что предназначено, то случится
(так говорили издревле, вроде).
Каждому волку нужна волчица,
каждого волка она находит.

Каждый конец – это путь в начало.
И, улыбаясь дорогам стылым,
ты не прощался. Я – не прощала,
но, отпуская, по-волчьи выла.