В этой чаше слова превращаются в ртутные капли,
шрифтом Брайля слепцу — эту древнюю клинопись пить.
Голоса, что во тьме безнадёжно и глухо иссякли,
здесь пытаются вновь отыскать эфемерную нить.

Это ропот времён, что рассыпались глиной и прахом,
отголоски имён, стёртых временем с лика камней.
И смертельный испуг не слезой истекает, а ядом,
и прервавшийся вдох выпит эхом бездомных теней.

Эта чаша — Грааль, где застыли вселенные в родах,
каждый атом кричит, что распад — первозданный обряд.
Мы ныряем в неё, забывая о прожитых годах,
чтобы слышать сквозь ртуть ритм остывших и проклятых дат.

18.04.26