Дуб мой почерневший,
друг ты мой сердешный,
что же ты согнулся,
что ж ты виснешь по заре...

Буки, липы, вязы,
что вокруг, смешавшись,
сторожат печально,
скорбь свою тая.

Иль кому поклоны
тенью стелешь тайно,
в мрачное прощанье
с миром уходя?

Ты зачем, душа, сдаёшься?
Или сил уж нет?
Ты о чём молчишь, дружище?
Впереди — рассвет!

Ты бы лучше вспрянул,
пусть бы вздыбил крону
и, встряхнув ветвями
с величавым стоном,

распрямил стволище,
вытянул вершину,
пробиваясь к солнцу,
устремляясь ввысь.

И запел бы дивно,
наливаясь силой,
наполняя светом
жадную листву.

Звучен был бы голос!
Вольно и широко
пел бы он о жизни,
пел бы о любви!

И касаясь нежно
всех, поникших в горе,
подарил Надежду
чистым душам их.

Пел бы он о ветре,
уносящем к звёздам,
о бездонном, вечном
в манящей дали.

Не угасшей злобе
масти ворона крыла,
мрачной воли к власти,
изгнившей не дотла.

О величья предков
драгоценном следе,
истину хранящем
эхом в тишине.

О великих тайнах
вихрей в мироздании,
взрывов, дыр, скоплений,
всех Вселенной маяков.

Пел бы о свободе,
о расцвете Духа,
о Пути, Восходе,
о Рожденьи Человека.

Взмывай, Надежда!
Достигни дальних берегов,
и мириады жаждущих сердец
откликнутся на Зов.

Высокой Лирой страсть
взлетит над небосводом.
Рука рождённого Творца,
последовав Гармонии Восходу,
ваяет новый Мира Образ,
новые черты его Лица.

Звучит невидимый оркестр,
негаснущей Любви Симфония,
в ней каждый звук - живой,
в ней - радость Бытия.