Серой ватой восток заглушил обнищавшие звуки,
геометрия улиц размылась в густой пелене.
Нарисованный мир опустил утомлённые руки,
оставляя фонарь задыхаться в немом полусне.

Этот призрачный холст отменяет земные маршруты,
погружая дома в беспросветную, белую снуть.
И туман поглощает мечты, имена и минуты,
оставляя лишь право в себе же самом утонуть.

Пусть стирается шаг на измятом асфальтовом ложе,
и бездушная мгла заберёт поэтический штрих.
Если меркнет фонарь, значит таять мне в мареве тоже,
истекая строкой в беспардонно навязчивый стих.

26.09.26