художник Роб Гонсалвес Не умчаться от осени,
не уйти от зимы.
Стали волосы с проседью,
стали медленны мы.
А когда-то на великах
мы взлетали туда,
где над рыжими ветками
пролегли провода.
И спускались как с горок мы
с жёлтых липовых крон,
рассекали по городу,
разгоняя ворон.
Где они, те пернатые?
Где тот ветер лихой?
Стать бы снова ребятами...
Да пора на покой...
2026 г.
медленными, гордыми.
Не скрипим коленями,
двигаясь по городу.
Нипричём тут осени
да седины мерзкие -
мы седины сбросили.
Ножницами срезали...
Твои стиши, гляжу, очень популярны.
комментарии, комментарии, комментарии... тридцать пять тысяч одних комментариев... (1/3с)
А ты попробуй вольный стиль, да со сменой схемы рифмовки - миллионы комментариев поплывут!
.
Стихи — это нечто особо личное...
исповеди — общественнее.
Смотришь порой на читательские морды кирпичные,
прямыми углами честные,
и такая тоска...
Даже стол, в который писа’л, — струганая доска —
понимает больше. Или, хотя бы, делает вид.
Ты одеваешь мысль. Слова — пуговицы пиджака,
фразы — пиджачный твид,
восклицание — правый карман. Левым карманом — вопрос.
Цвет — осень. Меднопиджачник бурый, словно индус,
с копной рыжих волос.
Жанр?.. то ли пейзаж, то ли война —
война за читателя. За его непредвзятый вкус.
Кирпичная морда читателя напряжена,
но вдруг ухмылкой колется надвое:
— Не стихи… Нет!
Пуговицы со словесного пиджака — падают,
словно с яблонь мелкий червивый ранет,
закатываются под стол — не найти.
Ты проиграл в словесной войне,
потому что не понял — стихи следует отпустить.
Не держать в глубине стола, в белизне листа —
выкрикнуть и не вспомнить затем — про что.
Ведь это настолько личное, что достойно стать
космической пустотой.
Давай пить кофе, а вирши оставим поэтам-знатокам...