Сколько времени минуло, сколько его пролетело...
А на что расплескалось такое количество дней?
Я бесцельно влачу свое древнее, вольное тело,
Недовольное возрастом, зноем, и волей своей…

Чтоб подолгу глядеть на бредущего белой тропою
Колченогого деда, несущего торбу с травой.
На отару, что медленным склоном плывет к водопою.
Это слово поющее вслух протянуть: «водопой»…

А когда вечереет, когда удлиняются тени
И заносчивый месяц топырит коровьи рога –
Упоённо глотать остывающий запах растений
И сползающий с крыши соломенный дух очага.

Этот дух, этот дым продолжает стелиться и литься,
Проникает в траву, в разогретую пыль под ногой.
Бузина отцветает. Её удлиненные листья,
Шевелясь – неподвижные звёзды сдвигают собой.

До чего скоротечно и как нескончаемо лето!
Даже ежели так вот бесцельно брести наугад.
Словно солнечных пятен разводы на глади паркета,
На поверхности озера лунные блики лежат.

Растворяются, напрочь стираются в памяти лица,
Забывается многое, но бесконечно важны –
Эта ночь, эти еле в ночи различимые листья,
Отдалённый очаг, отцветающий куст бузины…

И куда торопиться, к какому унылому делу,
И зачем – устремляться? В костре шевелится зола…
Бескорыстно земля моему недовольному телу
Отдаёт, остывая, остатки дневного тепла.

Засыпаю, пригревшись. И вижу во сне заскорузлом:
То ли чем-то куда-то влеком, то ли кем-то гоним –
Загорелый мальчишка бежит меж стволов кукурузы.
А они шелестят…
И смыкаются плотно за ним.