Немного о нашей погоде

У солнца неровный почерк,
То заживо жрёт, то гладит,
То мяту растит от корня,
То выплюнет красный жгут.
По краю рассвета кодит,
Слепой вышивает гладью.
Костер разгорится в полдень,
А ночью его дожгут.

А в полночь жара жестока,
И звёзды как капли пота
Со лба вытираю жёстко,
Лагаю, почти не жив.
Поломаны все устройства
И выдернуты из слота,
Система ушла в ошибку,
В какой-то вселенский срыв.

На дымной изнанке неба -
Рубцы, головешки, черти,
А кажется - самолёты,
И птицы, и облака.
Июнь по воде шагает
И огненным ветром чертит
По чёрным верхушкам леса
Бездумно и свысока.

Глитч как плач

И глитч как плач... втечет через окно
Помехами распаренное слово.
А сколько в нем в процентах неживого
Не знаем , да наверное, все равно

Глотнём его, как муху, станем - чем?
Чудовищем, запинкою, молчаньем?
Неправильным падежным окончанием?
Командою вне логов и систем?

И сами не заметим - уголёк
На лбу, как датчик, тускло заискрится,
И чертовщины злая вереница
Закрутит мир - и треснет поперёк.

Сбитые настройки

В осколках света отразился жар,
И в каждом — свой, тягучий, медный, яркий.
В окно смотреть — как без очков на сварку:
Обжёгся взгляд, и стало не до сна.

Луна, как уголь, плавится, горит.
В настройках хаос, и язык не выбран —
Уже не знаю: русский ли, иврит?
Заговорю как бог — о самом стильном,
На языке любви. Или как бот —
Из кода строю разум глючный, рваный,
Живой, прошедший сквозь июньский ад.
И завершу усталым перепадом
На стыке слов, летящих невпопад.

Делите хоть на два, хоть на четыре —
А всё равно не ясно, что внутри.
В коробке чёрной дотлевают сны.
Ошибки, баги, глитчи — всё едино:
Кусает, колет, жжёт неумолимо.
Луна — как солнце, но белым-белы
В её короне диаманты-зубы.
Вопьются обжигающе и грубо,
Порвут сухую плоть на черенки.