Суббота. Курица кудахчет, а петуху всё нипочём.
Иван Кузьмич, сосед по даче, продал на рынке кабачок
и пьёт с утра, грозя кому-то полупудовым кулаком.
Мол, берега, хорёк, попутал. Капиталист, ядрён-батон!
Варвара Паллна, супруга, бубнит ему: Кузьмич, заткнись!
А тот орёт на всю округу, где он видал такую жисть:
в сарае крыша прохудилась, пропал топор, насос сгорел.
Петух по кличке Чикатило забыл, как выглядит гарем.
И не зуди мне прямо в ухо. Неси гармонь, ядрён-батон.
Давай, садись. Споём, старуха, твою любимую, про клён.
Вздохнут меха. И надо мною качнётся неба колыбель.
И с ними в терцию завоет судьбой потрёпанный кобель...

Однажды в мир ворвётся лето и опустеют города.
Кому Мальдивы и Гаэта, а я опять сбегу туда,
где плесень травят купоросом. Где нет ни злобы, ни обид.
Где у сороки из-под носа воруют крошки воробьи.
Где, сединою убелённый, забыв, что дома дел полно,
сосед Кузьмич поёт о клёне, шумящем над речной волной.