Теперь не Маргарита Львовна,
в движениях своих не скована,
отброшен груз замшелых лет.
Она с восторгом «это надо же!»
взбегала по ступенькам радужным
туда, где брезжил яркий свет,
девчонкой Ритой в белом платьице,
и ей определенно нравился
тот свет с обратной стороны…
А город брошенный, ссутулившись,
огнями безразлично щурился,
не чувствуя своей вины…
В хрущёвке серой на окраине
росло и множилось отчаянье.
В животном страхе пустоты
лежавшую ничком на кухоньке
хозяйку беспокойно нюхали
её любимые коты…