Их зовут — пиджаки.
И стороннему вход в их чертоги заказан.
Ибо: «выхода нет» —
Ореолом мерцает на каждой двери.
Их слепые платки
Не касались слезы измождённого глаза,
Чтя негласный обет:
Протирать лишь штиблеты высоких кровей.

А златое перо
Зависает, ловя упоительный запах,
Обезволенных рук,
Теребящих в кармане заветный конверт.
Эти слуги — бельмо,
Оценённое ими же в чистых каратах,
Драгоценный недуг,
Прораставший реальности тысячи лет.