Фомич смотрел на лист календаря,
циклон шумел, резвился непогодой,
веретено с названием Земля
крутило и крутило кольца-годы.
Фомич был в курсе — суета — к беде,
слюнявил палец, листик поднимая,
читал, усмешку прячя в бороде,
о том, что огурцы сажают в мае.

Но май дождил похлеще, чем апрель,
апрель прошёл и был не лучше марта.
Фомич подумал — эта канитель
противоречит выводам Декарта.
Фомич наморщил филосовски лоб,
забросил в миску квашеной капусты,
потом откушал для здоровья чтоб,
и мягко обратился к Заратустре

с посылом добрым в благости своей,
но из триады:
мысли
слово
дело
Фомич сумел одно преодолеть —
есть разум — думай, остальное — мелочь.
Циклон шипел, гудел и лил, и лил
безмерно
мокро
безнадёжно жидким.
Фомич решил, что улетев с Бали́
в сезон дождей, он совершил ошибку.

Ещё подумал — слово выжимать
не поддаётся нравственным канонам
и, в полутьме наткнувшись на кровать
(едрён батон!), внедрил законы Ома.
А виноват треклятый календарь
во всех раздумьях и во всех невзгодах,
и май не май.
За стенами Валдай
упрямо пил и пил сырую воду.