"На рынке корову старик продавал,
Никто за корову цены не давал..."
С. Михалков

Художник картину свою продаёт.
Но – мимо идёт равнодушный народ
Никто на работу его не глядит…

И вдруг окликает его индивид.
«Здоро́во! Почём живопи́сь продаёшь?»
«Да сколько б ни дали – готов и за грош».
«Похож на яичницу твой крокодил…»
«Не! Это – корову я изобразил!»

«А чё у коровы один только рог?»
«Второго я выписать как-то – не смог…»
«А вымя зачем у неё на хвосте?»
«Таким я увидел его! В темноте».

«Трёхглазых коров не встречал я пока…»
«Под мухой писал – просчитался слегка».
"И ноги запутаны, как интеграл…
Вообще их тут сколько?»
«Да кто их считал…»

«Не знаю, художник ты, может, не плох…
Однако, в коммерции – подлинный лох.
А, впрочем, не важно – ты плох ли, хорош.
Пожалуй, купил бы я это за грош...
Потом – перепродал бы тысяч за пять!
А что – научу-ка тебя торговать».

Замешкался рядом напыщенный сноб –
Надутые щёки, нахмуренный лоб…
И чуть нараспев произносит, дразня:
"Старательно выписанная мазня".

И тут упомянутый выше чувак
В ответ говорит приблизительно так:
"Я вам возражать не намерен всерьёз:
Вам – дальше. Где – соцреализм и колхоз.
А здесь"...
И чувак произносит слова,
Которые я понимаю едва:

«Что этот художник сейчас продаёт –
Во всех пресс-релизах бы стало топ-лот!
Её эстимейт не готов я назвать,
Пока она – даром. Так, тысяч за пять...

Вы знали бы только её провенанс!
И то, что теперь она снова у нас –
Вообще парадокс, неподвластный уму.
Но – это, однако, вам знать ни к чему».

«Я всё-таки…» – начал растерянно сноб,
Но парень его прерывает взахлёб:
«Взгляните на это сплетение ног!
Тут – нечеловеческой драмы итог,

А сквозь теневое подобье драпри –
Так воспринимается вещь изнутри,
Поскольку шаблонно очерченный взгляд
Направлен в обход перспективы – назад».

«Ну, это понятно…»
«Но это не всё!
Здесь переосмыслены Свифт и Басё.
Внесён резонансный эффект кенгуру…»
«Я понял, я понял. Пять тысяч. Беру».

Клиент за бумажником лезет в карман.
Художник – до этого, как истукан,
Стоявший, глядевший, разинувши рот –
Срывается с места и дико орёт:

«Ну – нет! Ни за пять! Ни за сто двадцать пять!
Не стану её никому уступать!
Ошибку вполне я теперь сознаю...
Я – сам покупаю картину свою!

Отдать за неё что угодно готов:
Продам я холсты свои, краски и кров –
Кредит, если надо, кабальный возьму…
Такая корова – нужна самому!»