Ни корветы-бортодранцы, ни «летучие голландцы»
Нам в начале не важны.
Мы убили Розенкранца, закопали Розенкранца
Под покровом тишины,
Под ковчегом-ноеплавом, под собором многоглавым,
Под метровою землёй.
Гильденстерн удрал мерзавец, Гильденстерн теперь скиталец,
Оттого налично злой.

Лишь теперь «голландцы» всплыли, скинув слой пушистой пыли,
Парусам простор отдав.
Их рассохшиеся трупы эликсиры жизней купят
(Жизнь по ценам — ерунда)
Гильденстерн, унылец, где ты? Мы плывём к тебе с вендеттой —
С ядом, шпагою, ружьём, —
Шхуны в небе и в пустыне носят истины простые:
«Мы отыщем и убьём!
Раз убили Розенкранца, закопали Розенкранца,
Значит, нынче чей черёд?
Чей черёд теперь бояться? Мы убили Розенкранца,
Гильденстерн за ним умрёт!»...

В этом гуле сила ветра, этот гул восходит верой,
Так задумано судьбой.
В облаках, в песчаных дюнах, Гильденстерн, беглец угрюмый,
Слышишь шорох за собой?..
Шорох призрачных шептаний, что от даний до британий
Задепешено спешат:
«Гамлет — принц фантазий мелких, Гамлет жизнью неумелой
Начал избранным мешать,
Значит, смертью он помечен!» Возразить на это... нечем?
Нужно имя изменить —
Гильденстерн, ты помнишь кто ты? Смерть — шериф с громадным кольтом.
Ты попался. Извини...