Говорят, женской поэзией осень мертвит живое,
женским верлибром осень сжигает уме́ршее...
Моя голова пуста — я выпустил мозг на волю,
чтобы впустить осень.
...............Глянув в пустое навершие
моего антропоморфного существования,
осень убила себя дождливой поэзией —
моя голова наполнена ей как ванна,
которая недоступностью вод — всем бесполезна.

Напиши мне стихи… Я стану купать их внутри
по-осеннему мокрой, по сути — почти заболоченной
головы.
......Напиши мне верлибр, где каждая строчка — горит:
Я выпустил мозг — к чему сохранять всё прочее?

Но ты… — или твои стихи недостаточно женственны? —
прибиваешь меня к плакатам дворцов культурности.
На них моя беспоэзность выглядит столь торжественно,
что меня начинают считать безусловной античной скульптурой,
бронзовым истуканом, зеркалом солнечных дней...
Да только небо пестро перелётными птицами,
и журавлиные крики эхом звучат во мне,
чувствуя осень,
..............желая со мной проститься.
Да только теперь сезон дождливости на носу.

Посвяти мне хоть пару строк осеннего, женского, жгучего —
моя голова — залитый водой сосуд.
Верлибром его разрушь — мне станет гораздо лучше.

Мои предпочтения? Точно не о любви —
это мужские дела, поэзия любострастия.
Пускай о любви серенадит печальник, плащом увитый,
Напиши что-нибудь женское…
......................Нет, не пиши о счастье —
Счастье в поэзии женской — обманно, почти смешно,
оно в неразлуке, в заливчатом детском лепете.

Напиши о… войне. Даже пустую голову можно убить войной,
Напиши, как срывает осень последние листья лета,
Напиши о ненужном, о страшном, о вездесущем зле —
женским верлибром смерть всё плохое скосит.
Хотя, не пиши!
.....Я слышу твои стихи, которых пока что нет.

Ошибаешься, это не слёзы.
..............Просто из головы я выпускаю осень...